РОДНЫЕ БЕРЕГА

СОДЕРЖАНИЕ

1. А.Гордин Вступление “Господи, спасибо за эту обнову!”
2. Н.Растошинская “Январь”
3. И.Темников “Мысли на бегу”
4. И.Темников “Молитва”
5. И.Темников “Корона на голове”
6. И.Темников “Две спички”
7. Н. Растошинская “Декабрь”
8. Н. Растошинская “Сорок седьмое ноября”
9. А.Гордин “Народная малотиражная литература как инструмент строительства гражданского общества” (записки журналиста)

“ГОСПОДИ, СПАСИБО ЗА ЭТУ ОБНОВУ!”

Жизнь! – Вечная и мгновенная. Вечная потому, что, как сказал поэт, мы только местами меняемся на Земле со своими детьми. А мгновенная, потому, что, как известно, это только «миг между прошлым и будущим». Банально… Но вновь и вновь, в том числе на нашей новой странице, будут звучать слова наподобие:

Наша страница одноимённая с одним из альманахов, которые делает Высшая
народная школа. Эти альманахи представлены на другой странице «БИБЛИОТЕКА ВНШ».
Но не все произведения могут по разным причинам попасть на страницы альманахов.
К тому же альманах «собирается» долго – не менее одного года. А пишется и
хочется поделится написанным со своими добрыми друзьями-читателями, особенно из
числа слушателей ВНШ, гораздо чаще. Вот так и возникла идея публикации этой
странице на нашем сайте.

Потому что наш сайт – это ещё одна территория свободы. Наш человеческий промысел, который, в общих чертах, напоминает промысел божий. На этой
территории, говоря образно, мы подчиняемся только закону совести, чести и
творчества: никакие замашки временщиков, околдованных и развращённых
материальными благами, нам не указ.  В каком-то смысле наши стихи, рассказы, статьи, рождённые конкретными людьми, написанные ими в определённое время, – сплав чувств и мыслей, которые существуют теперь вне времени и пространства. Точнее, наперекор сиюминутной
логике временщиков разного калибра. Их содержание определяется нашим интересом
к самим себе. А будем ли мы интересны кому-то – покажет время.      

  Если нет – невелика беда, потому что, во-первых, мы уже об этом не узнаем, а, во-вторых, мы счастливы тем, что поделились друг с другом – живыми и осязаемыми –  сокровенными своими мыслями и чувствами. Спасибо за это и времени, и стране, и всем окружающим нас людям! Спасибо, что, хоть и не слушали, но и не мешали быть самими собой, такими, какими мы себя
сами сочинили. Что поверили, сами того не ведая, в то, что жизнь никогда не
заканчивается, а только начинается. Причём для творческого человека она
начинается в любом возрасте. А когда мир погряз в чёрной лжи и ненависти, вдвое
важнее окунуть его в милосердную литературную ложь      

Говорят, что в детях отражается вечность, потому что они до определённого момента не осознают конечности материальной жизни. Поэтому, общаясь с ними, мы, в какой-то степени, общаемся с вечностью. Авторы наших альманахов, а значить и нашей страницы  – очень взрослые дети…

Пусть под утро вам приснится

Юность наша. Как вдвоём

Умудрились мы родиться

И вот так теперь живём…

И ещё, конечно, будем

Долго-долго красно жить!

Умудрялись где любить

А.Гордин, 

руководитель литературного клуба “Родные берега”

Наталья Растошинская

Литературный клуб – одно из многочисленных творческих сердечек нашей любимой, гостеприимной школы.

     Что объединило нас? Гординская магия, его влюблённость в это общее дело. Его зоркий, профессиональный глаз, дружеское попечение. Его органичное существование в литературе, музыке, во всём настоящем.

     А ещё – наша собственная, идущая с детства, с юности,  горячая привязанность к книге, к письменной строке. Восхищение талантливым, вдохновляющим словом.

   В летние каникулы мы продолжали читать интересующие нас книги, но вдруг этого оказалось мало…

     Захотелось поозорничать. Пофантазировать. Покуролесить. Снарядить литературный корабль и приземлиться у Пушкинского дуба. Побродить в Тургеневских лесах. На худой конец, слетать в Аргентину, заманить частушками тех, усатых, да в лампасах, что живут в своих пампасах…

      В общем, сбылось всё. Кое – как успели к “Родным берегам”, к осеннему школьному крыльцу. Прилежно уселись за парты.       Но ведь будут ещё каникулы! Староста литературного клуба “Родные берега”   Растошинская Н.

Дружно озорничали, фантазировали , куролесили участники литературного клуба, раззадоренные старостой  Акелькина Т., Блудова Т., Давыдов И.,  Дикова В., Калашникова С., Миронова Г.,  Петрова И.,  Растошинская Н., Савенкова О., Стародубцева Т., Увакина Н., Фессан И.

Наталья Растошинская НОЯБРЬ

Мужчины, плечо к плечу, творили блюз. Для непосвящённых это выглядело так: ажурные, белоснежные снежинки кружились и падали, смешиваясь с тёмной, талой водой. Картина, вызывающая апатию и скуку. Но продвинутые догадались – в танце и музыке сплелись две стихии. Значит, придёт время и иным.

А как же иначе? Попробуй, справь необходимые дела в замерзающем лесу, без какой – либо подготовки. В хитоне и сандалиях? Нееет, он обут – одет тепло, по-хозяйски. Полушубок на меху, хорош, да надёжно подпоясан. Сапоги подшиты, сырости не боятся. Шапка да рукавицы. Всё ладно, сугревно, пригнано по росту да по сноровке. Сподручно топориком потюкать, да и пилой, в случае надобности, поразмяться. Так он и проворничает в отведённом времени.
Под его работящей рукой охотно засыпают реки, берега, всё зверьё. Предзимье…

А мужичку – Ноябрю весело. Он в своей стихии. Покряхтывая, разбирает лесные завалы. Гикает, засунув пальцы в рот, вслед нечаянно оплошавшим зайчатам. Пусть малыши проворнее прячутся. А то и вовсе, запрокинув лобастую голову, раскинув мощные руки, зычно закричит: “эге – гей!” Никого не пугая, лишь от полноты жизни. Так было и будет до веков скончания.

Наталья Растошинская ОКТЯБРЬ

Если предстоит затеять осенний дождь – разумеется, путешествую в практичном, непромокаемом плаще. При возникшей фантазии мажорно  завихрить, под блюз саксофона, разноцветные кленовые листья – становлюсь франтом, с непременной бабочкой на сорочке. Я вездесущ. Бродяга, стиляга, меломан. Пишу свою музыку под настроение, в такт ветру, дождю, особой прозрачности воздуха.

Могу пижонить, промчаться над лесами, нацепив на кепочку гроздья рябины да калины. А затем, замотав горло шарфом – долго свистеть, любуясь открывшимися просторами. Играю с виноградной лозой, согреваюсь игристым.

Потому не скучаю, проводя время в странствиях и сохраняя нужную мне форму.

Мои длинные ноги поспевают всюду, и часто завершаю дела, начатые копушей – Сентябрём. Выкраиваю безупречные, ровные, приветливые дни для сбора винограда и иного изобилия. Для дорогого мне зверья, которое успевает сделать запасы и подготовить убежища. Провожаю перелётных птиц и опекаю зимующих пернатых.

А я несуетливо тружусь – дышу туманами, сооружаю осенние ледоходы, люблю побаловаться первым морозцем. Объединяюсь с Ноябрём, с которым исполняем осенний блюз, угостившись, для куража, виноградным. Делаю своё дело. Так было и будет до веков скончания.

Наталья Растошинская СЕНТЯБРЬ

Сентябрь – озорник. Он только на шажок оторвался от медовой августовской ладони, а уже пробует силы. Перемежает тёплые, благословенные часы, сердитым ветром и холодным дождём. И вновь запускает улыбчивое солнышко, с удовольствием прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков. Засматривается на снующих стрекоз и прочую, торопящуюся жить, крылатую мелочь. Карманы Сентября, как многих мальчуганов – сорванцов, переполнены. Конечно, не рогатками и разной мальчишеской малостью. В его закромах сберегаются и вот-вот потребуются очень важные вещи – охра для деревьев, белила для травы и цветов, и непременный сюрприз – оторопь первых заморозков.    Хочется нежиться в мягкой траве, рядом с готовым на объятия Августом, но он не просто чувствует, знает, что надо идти. Идти далеко, ведь странствия – удел мужчин. Сентябрь взрослеет, наполняется решимостью.

Наталья Растошинская АВГУСТ

Данной ему властью Август отправляет в полёт, а затем гасит небесные звёзды. Зажигает и земные благоухающие звёзды – цветы. Радостное цветение георгин, астр, гладиолусов, гортензий – результат легчайшего прикосновения его ласкового и властного перста. И зачарованные дети садов и лугов нежатся, раскрываются под его сочным, но щадящим солнцем. Трепещут и упиваются единением света, тепла, аромата.

    Да, Август милостив, но по- имперски строг, властен и капризен. Не откажет себе в удовольствии предупредить всё живое о переменчивости бытия.   “Смотри!” – простирает Август свою длань – и долы начинают покрываться точечной позолотой. “Слушай!” – и первый обомлевший лист планирует, с шорохом приземляясь на дрогнувшую травинку. “Ничто не вечно!” – и утренний влажный туман несёт осеннюю неизбежность. “Краток миг блаженства!” – утверждает Август, и ранние лиловые сумерки приглушают теряющее силу, низкое солнышко.

  Пусть земля погордится взлелеянным урожаем. Всё сбудется в своё время. Так было и будет до веков скончания.

Месяц за месяцем, и вот уже макушка лета. Над кем роятся бабочки и пчёлы, кого осыпают золотом пыльцы? К кому ластятся травы и чьи обвивают ноги? Июль! Все купаются в заботе отеческого Июля и возвращают ему любовь. Ночные цветы соперничают с дневными и оберегают его сон. Русалки ревниво вздыхают, удаляясь при свете зари. С зарёй восходит солнце – Ярило, предъявляя свои права.

  Июль распределяет энергию животворящего покоя. Когда вроде ничего не происходит. Просто светит солнце, хозяйничают грозы, сполохи и зарницы, льёт дождь. Но…неведомо как, свершается предназначенное. Всё наполняется волей могучей Созидающей Силы.

  Тяжелеют овсы. Созревает урожай и первый мёд. Замирает сердце от мирной красоты родной  земли, ягодного раздолья, лугов с ароматом свежескошенной травы. Дарят умиротворение розы и лилии, васильки, ромашки и маки, тянет лиловые головки заповедный Иван – чай. Июль – кудесник. Празднует Петров день и день Ивана – Купалы, когда русалочьи омуты наполняются особым, приманчивым мерцанием.

  А световой день сокращается. Грустно, неизбежно, земля отклоняется к холоду. И пичужкам уже не до песен: в гнёздах пищат птенчики. Подрастают, рыжеют лисята. И волчий выводок взрослеет. Всё под контролем у мыслителя – Июля, всему своя пора и своё предназначение. Лишь бы ума хватило у  двуногих ” природы покорителей”.

Июнь – месяц земной. В личных привычках совсем неприхотлив, толстовец. Одевается скромно, не крикливо. Может и верёвочкой подпоясаться – красоваться и сочинять оды ему некогда. Нет надобности и наряжаться – у него красивая, заботливая и рачительная Душа. Взгляд его карих глаз обогреет каждого. Руки привычны к работе, голова полна светлых и здравых замыслов. Он трудяга, на иное нет времени. Под рукой Июня зачинается, укореняется и зацветает жизнь. Всё живое торопится вместить решение насущных задач в отведённые временные сроки. Именно в свой срок, цикл, надо успеть прорасти, выстоять, ” заколоситься”, дать потомство, и с грустью отойти в небытие.

   Каждый год происходит чудо: семечко проклёвывается, даёт росток, который несмело озирается, крепнет, и растёт – растёт, радуя себя и окружающих. А июнь, в помощь, устраивает тёплые, полновесные дни с роскошным солнцем, зовёт плодородные дожди с непременной радугой и зеркальными лужами. Благословляет пастбища, леса и луга, озёра и реки, всех четвероногих, трудяг – пчёл, всю летающую братию.   Июнь – румянец года, разноцвет, первотравье цветущих лугов. Время длинных трав и первых сенокосов. Время добрых рук для сбора целебных растений. Пора романтических, не забываемых свиданий, когда ” заря с зарёю сходится”. Упоительных ароматов сирени, нарциссов, примул, пионов, тюльпанов, маков, ” кукушкиных башмачков”, и прочих изысков. А поляны жарков и колокольчиков? А знаменитые, неброские ландыши, всегда убегающие в тень? А роскошное цветение ” Марьиного корня”, в котором барахтаются, улыбаясь, мохнатые шмели? А голос кукушки, когда надо замереть и сосчитать хотя бы до ста? 

Благословенный, воспетый классической литературой ветреный Май!  “Юноша бледный, со взором горящим и томным!” Май – это дворянские усадьбы, дома с мезонином, дубовые и липовые аллеи. Звуки рояля. Просторные, открытые, залитые солнцем или луной террасы. Утренние и вечерние чаепития с планированием развлечений грядущего дня. Свечи, лунные дорожки, прогулки в ночном саду, и мечты, мечты.    “Шёпот, робкое дыханье, трели соловья”… Все эти литературные “чертоги”, ” перлы дождевые”, ” громовые раскаты” – вскружили ему голову. Май наполнился вечной ” весенней жаждой”.   В сибирской земле Май не столь роскошен. Первоцветы лишь набирают силу. Молода и неуверенна зелень садов и трав. Соловья нет и в помине. И всё же. Светлые, румяные дни, теплеющие ночи, аромат зрелой весны, и восторг, что впереди всё огромное лето, с его сюрпризами, радостями и путешествиями.   Май вдохновил бесчисленных поэтов, а потому и сам состоит из строф, звуков, творчества. Он изящен, строен, утончён. На запястьях красуются цветочные гирлянды. Одежды вытканы пахучими травами. Глаза – редчайшего лилового оттенка, но глядят лишь внутрь себя. Нос – с изящнейшей горбинкой, ноздри – тонкой вырезки, но улавливают лишь своё настроение. Напрасно все Нимфы мира любуются им и ткут тонкие одежды. Май – прирождённый Нарцисс, занят только собой. Он несколько суетлив. Бесконечно глядится в зеркала рек, поправляя роскошные кудри. Слава испортила юношу. Ему нравится блуждать в лесных угодьях, нежиться на тёплых склонах, теребя струны лютни и играя в рифмы. Сочинив элегию, либо сонет, он тут же хлопает в ладоши, нетерпеливо призывая слушателей и почитательниц. Да, Май любит обожающее его окружение и страшится долгого одиночества. Впрочем, он добр, позволяет любоваться собой, и с удовольствием дарит хорошее настроение, долгий солнечный свет, знаменитые майские грозы.

Он принимает свежие гирлянды от юных дев, любезно улыбается, и протягивает им руки – влюбляясь и позволяя влюбляться.

Наталья Растошинская АПРЕЛЬ

Апрель – хлопец, обладающий ровным, приветливым характером. Созерцателен, но, вместе с тем, очень деловит. Прирождённый художник, наделённый безупречным вкусом, слухом, обонянием. Всё понимает о красоте Божьего мира, и всегда рад сделать его ярче и добрее.

   Каждый год милый, желанный Апрель творит эту работу, но не привыкает к Чуду возрождения жизни. Любуется и любит. Он и шапочку украсил  колокольчиками, в память о встрече с прекрасной девицей, которой подарил серебряное колечко. Ждёт свидания, и оно, непременно, происходит.

  А посещает ли благородный и романтичный Апрель, города? Без особой радости, но посещает. Как без этого. Апрель не любит скученности и сутолоки. Тяготится глядеть на хмурые, озабоченные лица. Потому приглашает тёплые озоновые дожди, будит радугу. И веселится, когда дети бегают за солнечным зайчиком, прыгают в лужи и пускают кораблики, как и сотни лет назад.

Наталья Растошинская МАРТ

В самом деле, ну чего ему мёрзнуть в лесах? Природа управится, каждый год сама оживает. Март любит города, где кипит людская жизнь, где можно повеселиться, покуролесить, попакостить.
Он знает, как надоедает долгое зимнее цветовое однообразие, и потому одевается броско и радостно. Издали похож на вызревшую тыковку – невысок, кругловат, улыбчив. Одет в тёплый оранжевый комбинезон, обут в такие же ботинки. На голове – шапчонка цвета будущей травы, над которой развеваются ярчайшие петушиные перья. Петух подарил их Марту – конечно, не по собственной воле. Веснушки на щеках Марта растут и теснятся, как рассада на подоконнике. Руки украшены цыпками, пальцы не всегда чисты, да ещё и любят, в раздумье, поковырять в носу. Ну и что? Март – шаловливый пацанёнок, с прекрасным чувством юмора. Любит котов, мужчин и женщин, и эта любовь взаимна.

Но настоящее Мартовское веселье – в детской компании, не замороченной раздумьями о материальном и прозаичном. Наденет жёлтый рюкзак доставщика пиццы, да раздарит яркие масляные ломти гуляющей детворе. В скучном, сонном классе разбудит уснувшую осенью жирную зелёную муху. И зажужжит та, как бомбардировщик, на потеху всем, кроме замотанного учителя. А то, пробегая мимо симпатичной девчушки, смахнёт на её носишко семь веснушек. Не ярких – милых, чтобы помнила о Весне и верила в Счастье. Так было, и, Господи, пусть будет, до веков скончания.

Февраль – странник, парящий на мощных крыльях ветра. Его одежды просторны, легки и прозрачны, не стесняют энергию полёта.  Он не мёрзнет, поскольку всегда в движении. Любит голубовато – сиреневые оттенки водных и воздушных потоков. Шапку Февраль обронил давным -давно, не помнит где, но совсем не озадачен этим обстоятельством.  Ветер гарцует в прядях его волос, и они оба хохочут, скользя во времени и пространстве. Сапоги – скороходы тоже улыбчивы, поскольку рады выпавшей доле беспрестанных скитаний. Голубые глаза Февраля очень внимательны, говорят не столь о беспечности, сколько о глубине и разносторонности его натуры. Карабкаясь по воздушным потокам, как по канату, Февраль достигает высот, откуда, как с ковра-самолёта, первым здоровается с солнцем, с розовыми вершинами недоступных гор. Ноздрями ловит солёный аромат морей. Завидная доля! Февраль порождён стихией Водолея, свободен, не привязан ни к чему. Все писаные правила – не для него, он особый месяц – 28 или 29  дней жизни. И потому – индивидуалист, чудаковат, не терпящий никаких сравнений. Лёгкая, чуть намечающаяся грань холода и робкого тепла, бесконечные колебания, непостоянство, иллюзорная загадочность – ипостаси и природная суть Февраля. А ещё – непредсказуемость, умение заглянуть в соседние временные лабиринты и побыть там, в таинственном зазеркалье столько, сколько ему захочется…             Только что, рука об руку с Январём, творил он стужу и разворачивал синие, крутые спирали позёмок. И вдруг, спустя считанные дни, разогнал чернильные тучи, достал солнышко, обрадовал первыми тонкими сосульками. Заманил южные ароматные ветра, задышавшие пряно и приманчиво. И вот уже рыхлеющий снег пахнет весной, чудесным образом капает с крыш, и воробьи глядят вниз, не веря негаданно свалившемуся теплу.               Февраль самодостаточен, изобретателен на события, и прекрасно знает, что ему верить нельзя. И в самом деле, он никому ничем не обязан, свободолюбив, не оседл, природный путешественник. Его стихии – вольный воздух, великая, вечно меняющаяся, несущая жизнь, вода. В силу этих особенностей, Февраль рождает особых людей – Водолеев и Рыб. Они крайне привлекательны для остальных – непредсказуемы, неординарны, оригинальны, с развитой интуицией. Их поведение бывает необычным, шокирует консерваторов, но тем  интереснее они для других. Мудрецы утверждают, что Водолеи живут на радуге. Они исследовали каждый её цвет и верят в чудо радуги. Любят менять порядок вещей. Живут в будущем, а в настоящее приходят лишь на короткое время. Рыбы – таинственны, сотканы из контрастов и противоречий. Способны предчувствовать события и погружаться в свои водные глубины. Надо ли повторять, что Февраль покровительствует таким характерам, вглядываясь в их привычки и дарования с удовольствием, как в любимое, доброе зеркало?

             

Наталья Растошинская ЯНВАРЬ

Январь за руку ведёт новый свет и новый год. Разве может  Январь быть неярким, согбенным и линялым? Нет, не может. Он – добрый молодец, кудряв, белозуб, свеж, задорен. Наряжен в красный тёплый кафтан, да меховую душегрейку. Броской, узорной красоты сапоги да шапку. А вязаный пуховой шарф – загляденье, труды любушки молодушки. У Января собольи брови, румянец во всю щёку, молодые синь – глаза, энергия новых начинаний – девичья присуха. Ушла в прошлое декабрьская хмарь, деньки хоть на воробьиный скок, да всё же прибывают. Вот и нахохлившиеся воробьишки всё учуяли – оживились, зачирикали, засуетились на заснеженных ветках: холодно, а свету то больше! И то правда. Январь дружит с солнышком: ласково протянет к нему ладонь, и оно, сонное да бледное, вдруг встанет на цыпочки, протрёт глазки, зарумянится, да с удовольствием глянет на свет Божий. Встречается Январь и с арктическими зубастыми, а порой осатанелыми холодами. Всем люб красавец добрый молодец, как же не поиграть с ним. А всё же чувствуют зубастые метели да вьюги, что укорот уже не за далёкими долами. Может, потому и сатанеют. Любо Январю и другое. Когда, при малом морозце и безветрии, балеринками медленно вращаются снежинки, напоминая хрупкостью ту, ненаглядную…     В котомку Января заброшены людские зароки, планы, прожекты, вечные понедельники с вечной новой жизнью. Они прилетели из безвременья, на стыке годов, когда даются избыточные, легковесные клятвы и обещания. Что сбудется? О том знает время. Знает и Январь, но в силу юного возраста, не грузится этими проблемами, справедливо полагая, что всё, так или иначе, разрешится. У молодца есть ведь и свои заботы: подкормить пичужек, устроить горки для заячьих плясок. Подлатать снежное серебро деревьев, сберечь зеркала промёрзших рек. В тишине, затаившись и улыбаясь, вслушаться в дремотные сны могучих лесов. Побранить, призвать к порядку, поднявшийся некстати ветер. Ночной порой, в благостном настроении, украсить зимние полянки чудными лунными дорожками. И главное: всем молодым, чутким сердцем, подарить подлунному миру надежду на будущее тепло. Так было и будет до веков скончания.

ИННОКЕНТИЙ ТЕМНИКОВ

На фото: И.Темников на Байкале в прямом и переносном смысле

МЫСЛИ НА БЕГУ (афоризмы И.Темникова)

Легче покривить душой против истины, чем против мнения жены.
Посвятить себя творчеству могут только самые законченные эгоисты. А я ужасно творческий человек!

Предавать идеалы лучше в большой компании. 

Так себя люблю, что продолжаю истязать тело тренировками.

Новый башмак как новая жена, пока не проживёшь с ним, не поймёшь — стоило ли тратится!
Более всего отвращают от веры в Бога набожные люди.
В стремлении попасть в анналы истории, не угоди в анал.

Отовсюду несётся «музыка». Это бодренькое «бумца-бумца, тра-та-та» слышится из окон автомобилей, колонок, наушников. Люди боятся остаться в тишине, чтобы не начать думать?

При чрезмерной опеке из детей вырастают инфантильные дебилы. То же самое происходит с обществом.

Самый страшный мусор — мусор в мозгах. От него вся грязь на земле. 

Влюбиться легко, любить трудно.
 Получил пенсию – мелочь, а приятно.
 Друзья дороже старые, а подруги новые… Сильно дороже.

Стараюсь избегать споров: люди, не разделяющие мою точку зрения, имеют право и дальше заблуждаться!

Когда упрямство приводит к успеху, его называют упорством!

Когда-нибудь опубликую выдержки из своих дневников под названием “Мой путь к маразму”.

В беге самое прекрасное – бегуньи в мини шортиках.

Попалась информация, что одну зависимость легко заменить другой. Попробовал секс заменить бегом. Врут психологи!

Ближе к серёдке тела живот и пенис. Вот и крутишься всю жизнь вокруг них. Увы, с годами видишь, что живот всё же ближе.

Выбирал кроссовки, понял — я так хорошо не бегаю.

День тянется медленно, а жизнь проходит быстро.

Все правила написаны, однако ошибок меньше не стало.

 Как быстро не бежишь, твоё брюхо бежит впереди тебя.

Главный твой соперник в любом забеге — ты сам. Победишь себя, победы над соперниками станут не нужны.

На пьедестале жить невозможно.

Чем быстрее бегаешь, тем меньше вокруг друзей.

Застать меня за заботой о хлебе насущном непросто, обычно я занят думой о Вечном.

Жизнь бегуна это скайранинг – небесный бег, бег с земли на Небо, с робкой надеждой вернуться.

Чтобы не растолстеть, приходится тратить много денег на еду!
Сильный смеётся над собой, слабый потешается над другими.
Легче допустить существование Бога, чем уверовать в божественность Моисея, Христа, Будды, Мухаммеда, Конфуция.

Доброе намерение, не перешедшее в поступок, как зерно упавшее на камень.

Человеческими существами эффективней управлять через поощрение, но через страх много приятнее!

МОЛИТВА

Я вступил в тёмно-синий сумрак утра. Смахнул рукавицей куржак с лыж. Ночь не хотела уходить, лежала на дне долины, упрямо цеплялась за мохнатые ветки кедров, пряталась в глубокой черноте под елями и меж серых, как волчья шкура, камней.

 Ботинки встали в крепления, заскрипел снег под ногами. Лыжня за ночь смёрзлась, идти было легко. Скрылось зимовье, за прошедшие годы ставшее мне тесным, остался далеко позади узкий жёлоб ручья со следами лавинного конуса на дне.

Лес поредел, деревья разошлись, и мы остались с ним одни. Он был в тысячу раз больше меня, его грудь закрывала собою полмира. Его основание лежало на дне долины, где ещё хозяйничала ночь, глава упиралась в небо. Он был белым, снежным склоном.

 Ему и мне казалось, что мы никогда не сравняемся. Он всегда будет выше. Но я сделал шаг, потом ещё один, десять, сто, тысячу. Я изменялся. Он оставался прежним. Рюкзак давил на плечи, воздух с сипом врывался в лёгкие.

 Я не боролся со склоном, не покорял гору. Я боролся с собой, своими страхами и слабостью. Я делал шаг к вершине и поднимался на этот шаг над собой.

 Камусы хорошо держали на крутом склоне. Упираясь палками в снег, я медленно шёл вверх, дышал. Воздух распирал лёгкие.

«Белый, что может быть проще? – думал я, – белый – отсутствие цвета, великая пустота, символ чистоты и смерти».

Мысли помогали идти и терпеть.

«Нет! Белый – это все цвета мира, скрытые друг в друге. Белый – это не проявленная радуга», – пришла мысль. Я сощурил глаза и попытался представить скрытую радугу. На краешке ресниц белый послушно разложился на семь цветов. Я рассмеялся.

Сердце толчками гнало горячую кровь к мышцам. Мысли и образы шли нескончаемым потоком.

«Жизнь сложнее и многообразней представлений о ней, как сложнее Я моего отражения в зеркале. Белый – это всё вместе: и смерть, и пустота, и скрытая радуга, и ещё тысяча неведомых мне вещей», – думал я, делая шаг за шагом в белом как жизнь и смерть пространстве.

Сияющий новый день сползал с неба в долину. Я ощущал себя крошечной мошкой на груди горы-великана. Вот мошка обошла россыпь острых камей, выползла из тени. Слепящий свет обнял и растворил меня в себе. Нестерпимо, тысячью разноцветных огней вспыхнул снег, глубокой синевой засияло небо. Казалось, светится сам прозрачный воздух вокруг.

Пришлось остановиться и опустить очки.

Далеко внизу лежала долина, заросшая чёрными кедрами и ёлками, с крошечным зимовьем, много лет назад построенным мною вместе с прежним другом. Ещё дальше к Байкалу убегал залесеный Комаринский хребет. Там уже царил день, и было видно, что кедры не чёрные, а зелёные, немного голубые от толщи воздуха, лежащей между ними и мною.

Я сделал ещё сотню шагов. Из-за дальнего гребня, как рыба-кит из синих вод неба, вынырнул пик Хамар. Я подымался по «своему» склону, рос над собой, и вместе со мною росла громадина древнего вулкана. Словно древние Боги неустанно тянули со дна мирового океана первосушу, чтобы населить её мириадами живых тварей.

Я представлял, как миллионы лет назад лопнула и разошлась материковая плита, как тряслась и билась в горячечном ознобе молодая Земля, исторгая из себя горы, как тысячи тысяч лет талая вода наполняла самое глубокое пресноводное озеро-море на планете.

Склон удивлённо посмотрел мне в глаза. Я почти сравнялся с ним ростом. Осталось несколько шагов до камней на вершине.

Я их сделал.

В синем небе белыми призраками плыли горные громады. Я не был покорителем этих гор и этого мира. Я был с ним одним целым. Он был во мне. Я был в нём. Я стал его частичкой.

Безбрежность мира вошла в меня и наполнила оглушительной, звенящей красотой. Восторг и благодарность переполнили душу.

Я стоял на вершине и благодарил Творца за бесконечно длинную череду невероятных событий, породивших НАШ мир, вылупившийся из первовзрыва, как Божественный цыплёнок из золотого яйца.

Много, много лет назад, так много, что мы и представить не можем, на краю огромной Вселенной в одном из рукавов рядовой, спиральной галактики зажглась обыкновенная звёздочка — наше Солнце.

Должна была произойти ещё более невероятная цепь событий, в результате которой на третьей от солнца планете появилась жизнь.

А потом родился Я…

Я стоял на вершине и возносил хвалу Отцу Небесному за древний Океан, плещущийся в моей крови, за глаза способные видеть, руки, умеющие созидать, мозг, вместивший тысячи слов и образов, понятия: ДОБРО, ЗЛО, ЛЮБОВЬ, РОДИНА. Я был всем сразу — камнями и горами, вековыми кедрами и остроконечными пихтами, медведем, спящим в берлоге, белой куропаткой, пасущейся в горной тундре, маралом, кабаргой, вороном, тучей и ветром. Я молился истово и страстно.

Я — атеист…

КОРОНА НА ГОЛОВЕ

В запальчивости друг крикнул: «Тебе корона на мозги не давит?» и хлопнул дверью. Подошёл к зеркалу. Посмотрел внимательно. Даже руками потрогал. Нет там ничего — лысина одна.

«Что имел в виду друг, говоря о короне? – думал я, – должно быть ему завидно, что меня в местной газете три раза напечатали?» Потом решил: «Может, со стороны умному другу виднее – есть там корона. Придётся научиться её носить!»

Хожу в короне, привыкаю. Властитель дум. А чего стесняться — на «Прозе. Ру» у меня тысячи читателей. Как говорил про нас отец народов, «инженеры человеческих душ». Мне-то «властитель» больше нравится, но и «инженер душ» тоже неплохо звучит.

Неудобная штука, доложу вам, эта корона. Особенно зимой. Шапка на неё не налезает, того и гляди уши отморозишь. Потерять опять же боишься. Бывает, проснёшься ночью в холодном поту, шаришь рукой по тумбочке – тут ли лежит.

Тут. Встаёшь, жадно пьёшь воду. Потом долго уснуть не можешь, о короне думаешь. Завистью мучаешься. У других-то короны поболе твоей будут. Подданных тысячи, миллионы! Вот истинные властители дум, глыбы, матёрые человечищи – Людмила Улицкая, Виктор Пелевин, Дима Быков, Ксения Анатольевна Собчак. Мало кто читал, но все о них знают.

А есть настоящие небожители — Пушкин, Шекспир, Толстой. Но этих любить легко — их в школе проходят. Кажется, что знаешь, поэтому читать вовсе не обязательно. К тому же, от покойников сюрпризов ждать не приходится. Это не Улицкая или Ахеджакова.

Ещё одно гадкое свойство у короны обнаружил. Кланяться мешает. Вот пытаешься прогнуться, корона с гладкой лысины сразу на глаза сползает. Приходится спинку ровно держать.

Со всеми перессорился ради этой чёртовой короны.

Совсем недавно обнаружил — привык я к короне. Больше не давит, на голове сидит, как влитая, друзей не раздражает и звенеть стала… Изреку мысль, тряхну головой гордо. Что-то рядом звенит, нежно так, заливисто.

Смех вокруг. Люди показывают на меня пальцем, крутят у виска.

Жена — королева моя, сказала: «Хватит корчить из себя дурака. Ты смешон в своём шутовском колпаке!»

Так вот что звенит — бубенчики на колпаке! Хожу, привыкаю.

С недавних пор одно тягостное чувство стал я испытывать. Будто ходит кто за мной. С Вами такое бывало? Иду по улице, а за спиной крадётся кто-то. Иногда я вижу его. Это тень. Да, тень. Иду на службу, бежит предо мною. Я быстрее, и она бегом. Я домой, она за мной.

Вот даже сейчас я пишу, она стоит за моими плечами. Молчит.

Иногда я вижу во сне того, кто даёт эту тень. Она приходит в разных обличьях.

На прошлой неделе Она был худым очкариком, с маленькой головой, облепленной прядями тонких волос и длинным указательным перстом. Очкарик страшно блестел на меня холодными стёклышками в тонкой оправе и грозил костяным пальцем. «Нельзя, нельзя», – клацали мелкие зубы в безгубом рыбьем рту. «Нельзя, нельзя», – вторил им указательный палец.

Ещё я видел его тёмным силуэтом в круге слепящего света. Он был в белом халате и жёлтом фартуке со следами крови. Он резиновыми руками лез в мои мозги и там рылся.

Сегодня целый день я слышал странный в городе звук. Будто кто водит сталью по камню. «Вжик-вжик». Пауза и опять – «вжик-вжик», словно косу точит. Ближе и ближе.

Ночью Она мне приснился. Лицо её скрывала красная маска, в руках — топор и точильный камень. «Так вот откуда звук!»- пронзила догадка.

Она звал меня на помост. Я потряс головой, надеясь услышать спасительный звон бубенчиков. Мол, что с дурака взять? Шутам дозволено говорить что угодно, даже правду.

Не зазвенели. Трогаю руками. Опять на лысине чёртова корона! Кричу: «Заберите проклятую! Верните мои бубенчики и колпак!» А корона словно приросла, отделить можно только вместе с головой. Тяну её руками, выдираю с корнем, кричу: «А-А-А!»

Кто-то трясёт меня за плечо. Просыпаюсь. Уф! Жена. Я дома в постели. Лезу с головой под одеяло. Приснится же чертовщина!

Долго лежу. Боюсь заснуть. Вдруг, тот в красной маске — из моей настоящей жизни, а любимая женщина рядом – снится?

ДВЕ СПИЧКИ

      Третий день в горах шёл дождь, порой сменяясь мокрым снегом. Почти сутки человек брёл по хребту. Короткая щётка мха на склоне пропиталась водой, стала скользкой. Ноги разъезжались, вытягивая силы из мышц. Серая пелена вокруг временами светлела, и тогда он начинал различать светлые пятна снежников и пунктир тропы, исчезающий в зарослях стланика и на скалах. С Байкала наползала следующая пелена, становилось темно, как в сумерки, и всё вокруг начинало сочиться водой: и серые камни, и заросли рододендронов, и кедровый стланик, и сам воздух.
      В детстве часто хотелось оказаться в облаке, потрогать его руками. Сейчас он был в облаке. Облако хлюпало в сапогах, сбегало по накидке и брюкам. Иногда тропа пропадала, и приходилось проламываться через заросли. Тонкие струйки воды с неба сменялись ледяными потоками с веток.
    Он уже перестал дрожать. Тело оставило безуспешные попытки согреться и перешло в режим сбережения. Ничего хорошего это человеку не сулило. «Чтобы не увеличивать страдания, о холоде лучше не думать. Лучше всего мечтать о зимовье, тепле, еде»,- считал человек.

Из еды остался один ореховый батончик. Нет не так. В рюкзаке у него было достаточно еды, но рюкзак он утопил при безуспешной попытке перейти внезапно поднявшийся ручей, за сутки ливня, превратившийся в мутный поток. Пришлось возвращаться хребтом. Спускаться по тропе вдоль реки, лазить в дождь по прижимам или пытаться бродить поднявшуюся реку представлялось безумием. Батончик лежал в кармане куртки, потому уцелел.

 От холода у человека болело всё тело, мысли путались, каждый шаг давался с трудом. Туман сгустился. Всё стало неузнаваемым, тропа исчезла. Наверное, надо остановиться и вылить воду из резиновых сапогов. Но он продолжал идти. Сил на лишние движения не было. К тому же, вода в сапогах слегка нагрелась, и было жаль терять тепло.

Подул сильный ветер, обещая изменение в погоде, стало ещё холодней. Струи дождя секли лицо, рвали накидку. Хотелось забиться в камни под стланик, свернуться калачиком, согреться. «Вот где-то есть жарке страны, где в июне не бывает дождя со снегом, где прекрасные мулатки пьют мартини и занимаются любовью на пляже под звёздным небом…»

Человек потерял равновесие и чуть не упал. В походе, когда кто-нибудь запинался всегда смеялись: «Бабу вспомнил». Сейчас даже не улыбнулся.

 Окончательно стемнело. Хребет едва различался на фоне чуть более светлого неба. Слева скорее угадывался, чем виделся провал долины с безымянной речкой, где много лет назад они с другом поставили зимовье.

В долине тропы не было. Идти стало труднее. Ноги увязали в высокой траве. Ветер внизу не так свирепствовал. Какой-то краешек сознания постоянно помнил о шоколаде в кармане, но это был последний запас, и он не хотел его трогать.

 Дно долины заболочено. Сильно пахло черемшой. Человек несколько раз упал, запнувшись о кочки. Больно уже не было, было обидно на своё, ставшее непослушным, тело. Оно жаждало покоя и тепла. О тепле умоляла каждая мышца, каждая связка, каждая клетка тела.

Пень появился внезапно. Пень, от спиленного много лет назад дерева, для человека означал жизнь. Пень — признак зимовья.
 Зимовье было тут же за знакомым огромным в пол избушки камнем. Маленькая дверь подпёрта полкой. По остатку костра и консервным банкам видно, что с зимы сюда никто не приходил.

За годы, что он здесь не бывал и дверь, и само зимовье будто усохли, стали меньше. По стене с прохудившийся крыши сочилась вода. Старый спальный мешок лежал на знакомом коврике из пенки. Бестолковые туристы не подвесили его, и мыши изрядно потрудились над спальником. Синтетическая набивка и ткань по краю мешка были все изъедены.
 Человек вытряхнул мышиные катышки, разделся догола и завернулся в сухую ткань. Через какое-то время его стала бить дрожь, это тело пыталось согреться. «Вот бы найти спички, печку затопить»,- стал мечтать он. Его коробок со спичками размок в кармане, превратился в кашу, а зажигалку унесло с рюкзаком.

В зимовье спичек не было. Он проверил все. Нашёл только пустой спичечный коробок с окурком сигареты.

«Если бы мне сейчас спички, хоть одну, я бы уж развёл огонь,- размечтался человек,- я бы не стал спешить. Спешкой всё испортишь. Вначале нужно настрогать много мелких стружек. Приготовить щепок покрупнее. Можно настрогать «ёжиков». Это когда от щепки стружку не отделяют до конца, и вся щепка покрывается тонкими стружками, как ёжик иголками. Потом всё нужно уложить в печку аккуратненько, вначале стружки помельче, затем чуть крупнее, сверху шалашиком «ёжики». Для верности можно сделать трут из ваты, вон она торчит из рваной фуфайки».

Он посветил брелком-фонариком на фуфайку. «Хорошо хоть этот не уплыл вместе с налобником в рюкзаке. Стоп. Фуфайка. Фуфайка это карманы. А карманы это…»

Спички в карманах были, были две целые, замечательные, сухие спички. Свой старый топор он нашёл под крышей. Двадцать лет назад топор был острым, но это был несомненно он, хоть от топорища осталась одна кочерыжка, а обух лопнул.

Огонь развёл, почти как мечтал — с одной спички. Из-за тупого топора не вышли только «ёжики».

Вторая спичка была бережно уложена в кусочек ваты из фуфайки, вата в коробок, коробок завёрнут в непромокаемую плёнку.

Зимовье прогрелось быстро. Жизнь налаживалась. На полке стоял знакомый котелок с ручкой из тонкой, чтобы не нагревалась, проволоки. Котелок они нашли с другом в сгнившем зимовье охотника, а ручку он приладил сам. Сколько в этом котелке было сварено каши!

В молодости они с другом любили кашу-абалаковку, и часто её готовили. Абалаковка это манная каша на молоке с изюмом. На костре манную кашу приготовить целая наука. Проще научиться бить крючья и вязать узлы. Секрет манной каши в том, что в кипящую воду надо тонкой струёй всыпать крупу, непрерывно помешивая. Разведённое предварительно сухое молоко влить позже. Соль, сахар, масло и изюм по вкусу, если они есть.

Мужчина не ел уже сутки. Холод и ходьба высосали из тела всю энергию. Есть захотелось так, что замутило.

«Можно съесть ореховый батончик,- стал рассуждать он,- но до дому ещё день пути. Вот бы найти заначку!»

Припомнил, как другой его друг на работе на лавине забросил несколько банок сгущёнки в снег, и как они летом радовались, когда нашли их.

Заначка это вариант! Человек вспоминал куда они обычно прятали продукты, куда бы он спрятал, если задался такой целью.

Ржавую, но целую банку сайры и две литровые стеклянные банки с винтовыми крышками нашёл в дупле засохшего кедра за зимовьем. Кедр в котором они с другом прятали продукты сгнил, это был другой кедр, но продукты в нём были. Их спрятали давно, потому, что сейчас продукты никто не прячет, их просто выбрасывают или оставляют на столе на радость местным мышкам.

Сайру пришлось выкинуть. Стеклянные банки были полные, в одной оказался сахар, в другой — гречка.

Запах варящейся гречи наполнил зимовье. Мужчина не спешил, ел долго со вкусом, смахивая капли пота с носа. Заварил крутой кипяток листьями брусники и смородины.

Под босую ногу несколько раз попадала пластиковая бутылка. Чтобы не запнуться, человек закатил её под нары.

Сытость пьянила. Человек попытался улечься. Все мышцы болели, расслабиться на твёрдых нарах не получалось. Он вспомнил, как в молодости спали в палатке на пенопластовых ковриках на камнях или леднике. Не помогло. Тогда помогал расслабиться глоток спирта, который Док наливал в крышку фляжки, извлекая из своего рюкзака.

Однажды они с другом притащили в это зимовье в стеклянной бутылке горькую имбирную. Им на два года хватило этого ужасного пойла, чтобы по приходу сюда чуть плеснуть на дно кружки, выпить, захмелеть и весь вечер быть пьяными от спиртного и усталости.
 Эх сейчас бы завертушечку! Теперь спиртное в стекле сюда никто не носит, носит в пластике. В пластике! Стоп! А чего там в бутылке под столом?

В бутылке была водка, не много, но много и не надо.
 Согревшиеся теплом, едой и спиртным мышцы расслабились. Отблески огня от печки причудливо играли на потолке. Человек временами проваливался в сон. По крыше стучал дождь, струйки сливались, падали на землю, журчали, будто женщина лепечет ласковые слова. В лесу и вокруг зимовья непрерывно шуршало и шумело, словно кто-то ходит, иногда казалось, что за стеной говорят или далеко шумит мотор.

От живого тепла печи, горячей еды и спиртного тело согрелось. Мысли лениво потекли в голове, цепляя одна другую. «Вот если бы сейчас сюда в его тепло и уют вошла усталая путница, такая же замёрзшая и мокрая, каким он был недавно»,- стал мечтать он. Мужчина понимал – такое невозможно, но даже не удивился бы, если это произошло. Судьба в тот вечер давала ему всё, что он просил.

Он ещё раз подбросил дрова в печь, выбирая самые плотные, сучковатые поленья, которые будут дольше гореть.
 Последней мыслью перед тем как заснуть было: «Если судьба даёт человеку всё, о чём он мечтает, он тут же желает большего».

К утру дождь прекратился, и стало тихо.
Вечером следующего дня человек был дома. Побелевшую от воды шоколадку съела младшая дочь, а коробок с драгоценной спичкой выбросила жена, когда стирала его вещи.

Наталья Растошинская ДЕКАБРЬ

Чуточку воображения – и короткая бородка превратилась в  окладистую степенную бороду, обладатель которой – богатырь высоченного роста, косая сажень в плечах. С уверенной поступью, точными движениями. Хозяин – Декабрь шествует по заснеженному лесу с неизменным посохом в руках, оберегаемых расшитыми гладью да бусинами рукавицами. Его традиционный наряд прекрасен, обрисован поколениями людей, не верящих в чужеземные сказки о кафтанах Санта – Клауса. Шуба Декабря – со старорусским воротником, простирается до пят, опушена мехом. Шапка – допетровского кроя, кушак украшен в тон рукавицам. Огромные валенки шутя поглощают любое расстояние, взгляд требователен, проницателен. Робкого проберёт до косточек, в прямом и переносном значении слова. Декабрь, он же Дед Мороз, не мифическая – реальная фигура, живущая в сознании каждого. С заповедных времён он стучит в ставни, предупреждая о необходимости жарко топить печи да угару бояться. Ему подвластно всё – зеркалит реки, укрывает окрестности снежным дивом. Вызывает позёмку, мглу, вьюгу. Повелевает всеми, принуждая больше спать, надёжнее обустраиваться, крепче дорожить теплом. Мороз строг, но справедлив. Согласно людским сказаниям да представлениям, его свита – благодарные зайчата и бельчата. Его подруга – ненаглядная Снегурочка, помогающая деду творить бесчисленные чудеса, укрощать зло. Декабрь, как никто из славных месяцев, купается в молве, сказах о могуществе и волшебной силе. Но к сказам этим равнодушен. Слишком неосновательны, мелковаты люди. С надеждой глядят на календарь, отрывая последние листы, торопят декабрьское время. Спешат, в предвкушении жизни с чистого листа. Столетия Мороз улыбается в белоснежные усы, давно уже не дивясь этой суетливой неблагодарности. Врождённой мудростью он знает – можно успеть сделать всё главное и не поспешая.

  Декабрь – воевода. Ходит дозором, выбирает ёлочки для новогодия. Его власть неоспорима никем. Махнёт посохом – завьюжит, забуранит, отрежет пути и дороги всему на свете. А смилостивится, да мигнёт красному солнышку, и засверкают ” великолепными коврами” звёздочки на снежных просторах. Так было, и Боже, пусть будет до веков скончания.

Наталья Растошинская

СОРОК СЕДЬМОЕ НОЯБРЯ

И почему это многие считают самыми депрессивными только 30 дней ноября? На его календаре уже 46 ноября, и все дни глухи, неухожены, неулыбчивы. А новый год – за очень далеким горизонтом, и доставать его оттуда, обживать и обустраивать нет никакого желания. В который раз он прокрутил в голове эту фразу: «Нет желания». Нет желания вставать по утрам, прыгать в транспорт, встречать сослуживцев, вникать в бумаги, возвращаться домой.

Когда-то давно, в одной книге он нашёл утверждение, поразившее его своей меткостью: «Бойся быть взрослым, которым ничто не интересно, кроме цифр». Автора он сейчас не помнит. Это было в эпоху, когда он ещё читал книги.

«С чего всё началось?» – он попытался раскрутить спираль событий. Вначале он перестал видеть сны. Много лет он видел разнообразные, часто весёлые, бесшабашные цветные сны. Тогда они ещё были вместе – Мариша и их сынок Сашка. Доверчивый, уютный ребенок, боявшийся потеряться, постоянно всовывающий свою нежную, влажную ладошку в его жёсткую руку. Сашка всегда хотел быть рядом. Сопел настойчиво, мусолил альбом, просил нарисовать то барашка, то поросёнка. Затем, в круговерти лет, распалась семья, растерялись друзья, и жизнь, наполнившись вроде бы полезными людьми, постепенно обеднела, растеряла краски, эмоции, желания. Он ощутил одиночество среди людей.

В ночь на 47 ноября он долго сидел на подоконнике, смотрел в ночное окно. И вдруг увидел, как на снегу появились следы, оставляемые кем-то невидимым. Сквозняком распахнулись двери, послышались лёгкие шаги и детское восклицание: «Ой, как здесь тепло!» Он ощутил присутствие в комнате ребёнка. Нет, это был не долгожданный цветной сон, рядом с ним уселся, дышал свежестью и болтал ногами мальчонка, почти осязаемый, но к огорчению, совсем невидимый.

Здравствуй! – поздоровался мальчуган.

– У тебя темно и невесело. И комнату свою ты давно не прибирал. Вы, взрослые, такие странные. Думаете о большом, а забываете убрать маленькую пыль. Разве ты не помнишь главное правило? Встал поутру, умылся, привёл себя в порядок, и сразу же приведи в порядок свою планету. Прищупайся – я совсем согрелся, перестал кашлять, и мы можем поболтать. Нет ли у тебя чёбинить вкусного?

Он так и спросил – «чёбинить», и это милое, детское слово растопило возрастную заскорузлость.

– У тебя тут альбом с рисунками и краски, а где твои дети? – продолжал он расспросы с непосредственностью доброй, открытой Души.

У взрослого заныло сердце – так внезапный гость напомнил родного Сашку. Сашка любил какао, выпивал напиток неторопливо, смакуя, потешно вытянув губёнки хоботком, и всегда облизывал ободок чашки. Но разве найдутся какао и молоко в затянувшуюся ноябрьскую пору, в квартире, где позабылись все желания. Только несколько конфет, залежавшихся с давней поры. Сашка любил и его, теребил за руки, пытаясь задержать внимание, притягивал бархатными глазами с расширенными от ожидания зрачками, сочинял такие же смешные детские слова – «загвоздикал», «хранительство», «приливка».

«Сейчас уже подрос, конечно, слова детские забыл, а вместе с ними забыл и меня» – подумал взрослый. – А если не забыл, и плачет по ночам, поминая моё незадачливое отцовство? А если ненавидит?» – горькие мысли поскакали по комнате, рассыпались по углам и прочитались чутким гостем.

– Я проведал несколько планет – начал рассказывать он, хрустя конфетами. Вы, взрослые, сосчитали их, и дали им ученые названия. Я же, вместе с моим Лисом, назвал их «Молчание», «Безразличие», «Пустота». И только Ваша планета наполнена жизнью, звуками, красками. Но Вы не любите её. Не прибираетесь на планете. Не любите и себя. Приходится напоминать то, что написано давным-давно: «Нет магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди не имеют больше друзей… Приручи меня. А если приходишь всякий раз в другое время, я не знаю, к какому часу готовить своё сердце».

Детство, милое и мудрое детство, с липкими конфетными губами, требовательно глядело в глаза и разговаривало с хозяином квартиры. Вспомнилось собственное, не всегда счастливое прошлое. Бранящиеся близкие, и особо горький, далёкий новый год, когда поссорившиеся вечером 31 декабря родители, отправили его с братом спать, в то время как из соседних квартир слышались музыка и смех. Тогда он горько плакал, и это были последние детские слёзы. И сейчас, спустя многие годы, смахнулись слёзы – нестыдные слёзы взрослого человека, исповедуемого ребёнком.

– Вспомни ту книгу, которая давно нравилась тебе – приглушённо журчал тоненький голосок. – Люди выращивают в одном саду пять тысяч роз и не находят того, что ищут. А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной – единственной розе, в глотке воды.

– Да, как, оказывается просто – найти, сохранить единственную розу, которая придаст твоей жизни цвет, аромат, энергию! – оживился взрослый, внимательно слушая дитя. – И ещё – в доме, несмотря на провальное настроение, всегда должно быть какао, молоко, и вообще, чёбинить вкусное. Я должен, должен увидеть Сашку!

Именно в это благодатное мгновение он увидел собеседника.

Мальчишка с золотыми волосами, Маленький Принц, сидел в его квартире на шкафу, свесив маленькие ножонки, и разрисовывая его альбом яркими цветными изображениями барашков, поросят и иных смешных животных.

– Вот и настало время прощаться – сказал гость, кладя кисточку и альбом на стол.

Он поглядел на взрослого грустными бархатными глазами, и протянул заляпанную краской ладошку.

– Нет! – возразил тот, – Останься, я слетаю за угощением, сварим какао и ещё поговорим, ты хорошо согреешься. Знаешь, я даже вспомнил любимую когда-то цитату из той книги: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».

– Я рад бы остаться – вздохнул малыш, – Но у меня много работы – напомнить некоторым отцам, что их ждут, особенно под новый год, забытые Пети, Коли, Наташи. И потом, мне ведь надо прибрать и мою собственную планету. А ты обязательно купи какао, альбом и новые краски. И никогда – слышишь – никогда не забывай, что ты навсегда в ответе за тех, кого приручил.

Наступившим днём 47 ноября, он, конечно, не начал новую жизнь. Опыт пожившего человека не раз подсказывал, что каждый понедельник, так называемой «новой жизни», тащит за собой старые привычки и прежнюю лень. Но навестить родного Сашку он собрался безотлагательно. Сварил какао и выпил чашечку, сидя на подоконнике и тщетно надеясь найти свежие следы под морозным окном. И в эту же ночь увидел цветной сон. Его глаза, влажные от невыплаканных слёз, разглядели Сашку, который тянул свою ладонь к его руке.

• Записки журналиста

Александр Гордин

 

НАРОДНАЯ МАЛОТИРОАЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА КАК ИНСТРУМЕНТ СТРОИТЕЛЬСТВА ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА 

 

По моим наблюдениям и наблюдениям некоторых моих коллег журналистов и писателей[1], в последние десятилетия начал появляться особый род народной письменной литературы, которая сознательно ориентируется на небольшой круг читателей и выходит в свет «штучным тиражом». Её авторы – люди, которые не ставят перед собой цель донести до человечества какую-то новую истину или поразить их воображение невиданной формой литературного произведения. Они, используя современные технические средства и право данное обществом свободно самовыражаться, берутся за перо, чтобы поделиться с близкими им людьми своими мыслями, чувствами (мысли должны становится книгами!) и оставить о себе добрую память…

Как это по-человечески правильно «объяснится» ещё при жизни с теми, кто тебе дорог. И разве не естественно желание любого человека сделать хоть что-нибудь, чтобы о нём как можно дольше помнили? Нет, не абстрактное человечество, а твои дети, внуки… Особенно это важно сегодня, когда мы наяву наблюдаем разрыв между поколениями, испытываем острый дефицит знаний о жизни наших ближайших родственников. Разорванные родовые связи пагубно сказываются на полноценном осознании того, что мы представляем собой как личности, зачем мы были явлены этому миру, какое наше предназначение для будущих потомков. «Фома не помнящий родства», напоминает дерево с обрубленными корнями, которое засыхает, не способное духовно плодоносить и производить новые жизненные смыслы. Книга способна выполнить эту родовую функцию, способствовать продолжению межпоколенческих связей на уровне одной семьи. А значить и на уровне общества в целом. Разумеется, это не обязательно должно быть художественное произведение. И, разумеется, это может быть не только книга, а иной «информационный продукт» (фильм, фотографии, аудиозапись, любой вид электронной памяти), способный доставлять информацию на личностном уровне от одного поколения к другому поколению.

Мне как человеку, по понятным причинам предвзятому, ближе живое письменное слово. На мой взгляд, перед величием слова меркнут рампа, краски, звуки, светотени и т.п. Оно было и есть средоточие чувств, мысли и некой невыразимой тайны, дарованной нашими предками…  Со слова начинается человек мыслящий и остаётся таковым до последнего слетающего с его уст слова-вдоха, когда душа покидает бренное тело и устремляется с ним в божественную высь, в вечность…

Парадоксальность ситуации, сложившейся на информационном рынке России в отношении малотиражной литературы заключается в том, что издание такого формата художественной, публицистической и научной литературы стало носить «массовый характер». «Массовый» не в том смысле, что книги, журналы и прочая печатная продукция выходит большими тиражами, а потому, что издавать малыми тиражами свои произведения сегодня предпочитает большое количество людей и творческих коллективов. Благодаря этой своеобразной «моде» в совокупности такой, по сути штучной литературы, издается во много раз больше, чем традиционной массовой. Точные цифры неизвестны, такой вывод делается исключительно на основе эмпирического наблюдения, потому что, к сожалению, серьёзных исследований на эту тему почти не проводится. Но судя, по имеющимся в нашем распоряжении данным по Иркутской области, дело обстоит именно так. В частности, нам известны такие факты.

В небольших населённых пунктах Иркутской области вообще отсутствуют массовые издания художественной литературы. Но зато активно издаются самиздатовским способом и малотиражным в типографии произведения самодеятельных писателей.

Показательна в этом смысле самиздатовская деятельность малого сибирского города Усолья-Сибирского. Так, например, в нём в начале 2000-ых годов, членом городского литературного объединения при газете «Усольская городская газета» – Владимиром Тихомировым в домашних условиях была издана серия поэтических сборников «Без тормозов», включающая в себя произведения нескольких десятков усольских авторов, общий тираж которых составил по некоторым оценкам более пяти тысяч экземпляров.

Это сборники стихов, рассказов, публицистики: Александр Воропай «Дух старого «Изумруда» (2005 г.), «Лабиринты жизни» (2002 г.); «Проклятый весною» (2005 г.); «У мудрости своё лицо» (2003, 2005 гг.); Александр Воропай «Монолог живых и отпетых» (2006 г.); Виктор Колчин «Щемящая нежность родимой земли»; «У нас в РОССИИ…» (2005 г.); Наталья Пеменовская «Час нектара» (2005 г.); Руслан Кузнецов «Страна фантасмагория» (2004 г.); Ольга Чуйкина «Голос сердца» (2002 г.); Валентина Астапенко «Подснежник» (2005 г.); Сергей Антонов «Прикосновение» (2003 г.); Валерий Туровец «Четыре времени любви» (2005 г.); «Моя муза особого рода» (Слова для души, 2003 г.); Виктор Малышкин «Третья планета» (2005 г.); «Без тормозов» №1,2,3 (коллективный сборник стихов по итогам фестиваля авторской песни «Прибайкальский БАРД-ак», 2005 г.); Александр Гордин «Язык шершавый сумрака» (2009 г.); «Скрипка дерева» (2007 г.); «Ночной приют странников» (2007 г.); «Восхождение» (опыт литературоведческого эссе о творчестве М. Цветаевой, 2005 г.), Владимир Тихомиров «Суета сует» (2005 г.), «Тоска – залейся!» (2005 г.), «Ветер странствий» (2006 г.)  и мн. др.

К этому можно добавить опыт самиздата на базе газеты «Усольские новости и мiровые репортажи»: Сергей Шаршов «Преизбыток» (2005 г.); Олег Сурусин «Изнанка» (2004 г.); Анатолий Гретченко «Не горюй, Гаврилов!» (сборник рассказов, 2004 г.); Александр Гордин «Себя забывший бог» (сборник научно-популярных статей о творчестве М. Волошина, 2004 г.); «Приангарье» (альманах газеты «Усольские новости мiровые репортажи» по ежегодно публикуемым материалам на тематической странице с одноимённым названием, 2007-2014 гг.).

Кроме того, в эти же годы изданы в местных типографиях, но малым тиражом (до 1000 экземпляров) книги таких усольских авторов: Светлана Балкина «О любви»; «Стал судьбой моей «Химпром» (коллективный сборник стихов, 1996 г.); «Усольские эскизы» (литературно-художественный сборник, 2001 г.); «Усольская лира» (2002 г.); «Антология усольской поэзии» (2015 г.; «»Соль земли Усольской» (2015 г.), Николай Сиротенко «Искушение» (2001 г.), «Лебединый луг» (2006 г.); Юрий Кочура «О любимой» (2001 г.); Юрий Кочура «Исповедь» (2003 г.) и мн. др.

И это только те книги, которые по тем или иным причинам оказались на личной книжной полке автора этой статьи. Разумеется, их было издано авторами Усолье-Сибирского в этот период гораздо больше.

А сколько таких, образно говоря, «издателей В. Тихомировых» в Иркутской области, в России?  Этого никто из современных «научных деятелей» не исследовал…  Но и без их исследований совершенно очевидно, что совокупный тираж малоформатной самодеятельной художественной литературы значительно превышает тиражи книг профессиональных писателей, которые также издаются сегодня ограниченными тиражами.

Другой показательный пример: большинство малотиражной литературы приходится на научные издания, которые в основном «привязаны» к научно-исследовательской работе вузов. Это сборники статей по итогам проведённых научно-исследовательских конференций, монографии и учебные пособия.

Так, например, ежегодно кафедра социальной педагогики и психологии Педагогического института Иркутского государственного университета (далее – ИГУ) выпускает подобный сборник, объединенный темой «Социально-педагогическое сопровождение личности, оказавшейся в трудной жизненной ситуации» (по 100 экз. 2014-2017 гг.). Подобным образом поступает кафедра медиаменеджмента факультета филологии и журналистики ИГУ, с той лишь разницей, что каждый год тема меняется, но выпуск его приурочен обязательно к Байкальскому фестивалю прессы, который проходит ежегодно ИГУ.

В Педагогическом институте ИГУ издаются десятки монографий, учебных пособий, тираж которых не превышает 300 экземпляров. Их совокупный тираж значительно превосходит все вышедшие в свет и имеющиеся в библиотеке университета экземпляры столичных «большетиражных» изданий. Хотя о больших тиражах даже в отношении этих изданиях можно говорить с большой натяжкой. Например, популярный учебник по медиаменеджменту известного российского преподавателя С.М.Гуревича «Экономика отечественных СМИ» (Москва, 2009 г.) имеет тираж 1700 экземпляров на всю страну! В Иркутске таких изданий всего несколько десятков. А, например, учебник начинающего автора А.И. Гордина по его авторскому специальному курсу «Искусство мыслить» (Издательство «Иркут», Иркутск, 2014 г.), который больше нигде не преподаётся кроме ИГУ имеет тираж 300 экземпляров! Таких пособий ежегодно в ИГУ издаётся сотни! И это тенденция. Подобным образом тиражная политика формируется по всей стране. Это даёт основание даже без точных научных исследований, что малотиражная научная литература, которая ежегодно пополняет библиотеки высших учебных заведений страны, опять-таки своим совокупным тиражом тотально доминирует на издательском рынке России. Т.е. значительно превышают совокупный тираж массовых академических всероссийских изданий, которые в сложившейся ситуации и массовыми-то считать едва ли возможно, даже если их тираж равен 3000-5000 экземплярам. Простое математическое деление на количество вузов, где, например, есть отделения журналистики (а теперь только ленивый не открывает это направление) доказывает, что того же учебника С.М. Гуревича, катастрофически не хватает. Например, в Иркутске до последнего времени, обучали журналистике в 4 вузах. Теперь в трёх: Байкальском государственном университет, Иркутском техническом университете и Иркутском государственном университете. Сколько таких вузов по стране? Выручает Интернет, но это уже другая история…

Похожая ситуация складывается в другом полномасштабном (т.е. не на уровне самиздата) издательском сегменте – художественной литературе. Книга известного русского писателя, проживающего и творящего свои произведения в Иркутске А.Г. Байбородина, изданная престижном московском издательстве «Вече» в серии «Сибириада», в которой издавались В.Распутин, А.Астафьев, В. Шукшин и др., вышла в свет в 2013 году в количестве 4000 тыс. экземпляров! Ещё меньше тираж книги стихов В.Скифа «Русский крест», которая увидела свет в известном московском издательстве «Молодая гвардия» в не менее известной серии «Библиотека лирической поэзии» – 2000 экземпляров.

А только за последние годы членами литературного клуба Высшей народной школы г. Иркутска выпущены в свет такие книги как: В. Дикова «К поэзии седую голову склоню…» (2013 г. – 30 экз.); В. Крестьянников «Каникулы на Тунгуске» (2014 г. – 30 экз.), «Командировка на Кавказ» (2016 г. – 30 экз.), «Повести. Стихи» (2016 г. – 30 экз.); А. Гордин  «Голос ослепшей птицы» (2011 г. – 50 экз.), «Сибирский валенок» (2013 г. 2 выпуска – 200 экз.), «Незнаемое поле» (2018 г. – 150 экз.), «Заживление» (2025 г. – 500 экз.), «Предчувствие» (2015 г. – 100 экз.); А. Волчук «Судьбы крутые повороты» (2016 г. – 100 экз.). Здесь же в течение нескольких лет издаются альманахи «Родные берега» (2014, 2017, 2019, 2020, 2021, 2026 гг. от 50 до 150 экз.), «Народное обозрение» (2014, 2015, 2016, 2019, 2020, 2024 гг. от 150 до 300 экз.).

Ещё один пример. В 2015 году увидела свет издательская серия «Скрепка» – проект «Поэты в городе» Иркутского регионального представительства Союза российских писателей, в которую вошли небольшие сборники стихов в мягком переплёте И. Горчарук «Светильник», В. Орочина «Уа!!», А.Рычкова-Закаблуковская «В богородский сад», А.Семёнов «На языке людей» Ю. Соколов «Тихий праздник», С. Шаршов «Островитянин» и др. – все по 300 экземпляров! Никто не занимался количественным исследованием однородных изданий, но без всякого сомнения их совокупный тираж в Иркутске значительно превышает совокупный тираж книг, изданных нашими профессиональными писателя в центральных всероссийских, а стало быть, априори, как бы «массовых изданиях».

Нечто подобное происходит и в публицистике. Например, любопытен опыт издания родословных книг. В последние десятилетия у россиян повысился интерес к жизни своих предков, как на уровне государства, так и на уровне жизни отдельных семей, родов. По данным Иркутского областного государственного архива множество людей, проживающих на территории Иркутской области активно посещают хранилища документов, пытаясь узнать хоть что-нибудь о своих предках, особенно тех, кто канул в небытие во время репрессий в 30-40-ые годы. Многие увлечённо и скрупулезно изучают своё родословное древо (С. Бутаков, В.Скороход и т.п.). Результатом таких поисков нередко становятся книги, выходящие небольшими тиражами.

Так нам известно, по крайней мере, о двух таких книгах преподавателя А. Костюченко «Прекрасная родословная» I и II том (600 эк.) и предпринимателя А. Манькова (автор-составитель В.Скороход) «Маньковы – Семейный портрет на фоне эпохи» (500 экз.). Без всякого сомнения, такого рода литературы увидело свет в 90-ые и начало 2000-ых годов гораздо больше. Но это ещё тоже пока «белое пятно» в истории и иркутского «книжного дела».

Модным стало рассказывать об истории отдельных предприятий, видах спорта, культурных учреждениях, творческих коллективах и т.п. То есть, писать исторические очерки. У меня перед глазами несколько таких книг, которые можно считать «каплей в море малотиражной литературы» (у некоторых из них даже нет полноценных выходных данных и «стеснительно» не указан тираж): Е. Боярских, Е. Иванова, Т. Кальянова, С Карнаухов, М. Рожанский, С. Шмидт «Письма об истории и об истории» (750 экз.); А. Ильинский «Время оставляет следы» (?); А. Гретченко «Мой край – родное Белоречье» (1000 экз.); В. Скороход, А.Ильинский «Автоколонна 1946» (?); А. Ильинский «Усольский трамвай 40 лет в пути» (?); «Солдаты усольской земли» (составитель – Т. Кулиш, 300 экз.); В. Шадрин, А. Ильинский, В. Скороход «Крестьянский долг» (500 экз.); «Земля усольская» (авторы-составители – В.Скороход, А. Ильинский, тираж – ?); А. Красноштанов «Наше Усолье-Сибирское» (?); И. Широбоков «Река по имени Время» (500 экз.), «Летопись земли усольской», под общей редакцией В.П. Скорохода и И.В. Коноплёвой (100 экз.) и мн. др.

Очень распространена в Иркутской области уже на протяжении более чем двадцати лет практика издания малотиражных газет, которые издаются преимущественно частными лицами, общественными организациями и движениями тиражом от 999[2] до 15.000 экземпляров: «Александровский Централ»[3] (сибирская народная литературная газета (2001-2003 гг.), «Русская беседа»[4] (2005-2008 гг.), «Золотое поколение», «Твой единомышленник»[5] (первое десятилетие 2000-ых годов), «Народное обозрение»[6] (2007-2010 гг.), «День Сибири»[7] (2011-2014 гг.), «Байкал-61»[8], (основана в 2012 году), «Маланка»[9], «Менора»[10], «Агрегак»[11], «Талон»[12] и мн. др. Всего более 50 газет.

Это факты, взятые только из ближайшего окружения одного человека (в данном случае автора этой статьи), конечно, не отражают полной картины того, что в реальности происходит с малотиражными изданиями на информационном рынке Иркутской обрасти. Можно только догадываться, какого масштаба достигает тенденция – обращаться к помощи малотиражных изданий –  в масштабах России… О чём это говорит? О чём угодно, только не о том, что писать в России стали меньше. И, соответственно, читать то же… Правда встаёт вопрос о качестве изданий, и об уровне культуры чтения, т.е. о культуре потребления данного информационного товара. Очевидно, можно согласиться, что уровень такой культуры не очень высок. Но это отдельная тема разговора, которой в данной статье мы пока ниже коснёмся лишь слегка …

Интересно, что представители т.н. западной цивилизации, мышление которых ориентировано исключительно на продажу информационного продукта, сталкиваясь с фактами некоммерческого тиражирования в России малоформатных изданий, просто не в состоянии понять мотивации столь активной такого рода издательской деятельности.

Например, одна из них (моя двоюродная сестра, проживающая в США уже более 30 лет), в разговоре с автором этих строк, познакомившись с некоторыми моими, так сказать, «собственными образцами», настойчиво предлагала мне разные маркетинговые ходы-лазейки для извлечения прибыли. Она искренне сожалели, что я, а шире – все мы – не проявляем необходимой деловой хватки. Переубедить её в том, что нельзя всё мерить только «денежной меркой» в этом виде деятельности не представлялось возможным. Она просто не понимала логику моих рассуждений.

Такие понятия как саморазвитие, жизнетворчество, благотворительность и т.п., которые могут быть не сопряжены с извлечением собственной выгоды, западному бизнесмену просто непонятны, в силу разных экономических обстоятельств, а так же, в частности, по причине социального (общественного) воспитания[13], а для иных ещё вдобавок и в силу менталитета.  Их сознание, откалиброванное иными ценностными установками. Они не верят в искренность таких душевных порывов, подозревая либо какой-то подвох (неискренность, двойные стандарты и т.п.), либо элементарную лень, инертность человека, который является производителем такого информационного продукта.

Хотя, конечно, попытки заработать на малотиражной литературе и на отечественном информационном пространстве предпринимаются. Происходит это в основном через Интернет. Это, преимущественно, либо научная, либо научно-популярная, либо откровенно гламурная, либо приближенная к ней политическая или, того хуже, «жёлтая литература»[14]. Одни только названия последней разновидности чего стоят: Турман Роберт. «Тибетская книга мертвых» (2015 г.), Чаянов А.В. «Мистические повести»(2010 г.), Рабинович А. «Большевики у власти», «Стивен Коэн и Советский Союз/Россия»  (2008 г.), Эмбла Ива «Дневники Сигюн»[15] (2015 г.), Шадт С.В. «Сыщик поневоле»[16] (2015 г.), Дакар Д. Джокер «Фабрика героев. Джокер. Особые поручения. Игра королей»[17] (2015 г.) и т.д. и т.п.

Надо ли говорить, что это явление связано, прежде всего, с проникновение в отечественное информационное пространство чуждых ценностей. Оно не имеет ничего общего с продолжением традиций отечественного самиздата, главным образом потому, что делать деньги на душах людей на Руси никогда не было принято.

Впрочем, в погони за прямой экономической целесообразностью образовательной деятельности некоторые вузы предпринимают попытку выйти на коммерческие рельсы. Вот один из образчиков таких попыток, читаем в Интернете: «Научная библиотека Сибирской государственной… (bek.sibadi.org/cgi-bin/cgiirbis_64.exe?…) Предлагается создать организацию, которая бы занималась реализацией малотиражной литературы и имела бы книжные магазины во всех региональных центрах страны…».

Но современное информационном обществе неоднородно и многослойно. Кто-то хочет нас убедить в том, что оно всё сплошь состоит из массы активных потребителей информации, у которых невысокий (средний или даже низкий) уровень культуры потребления информации. Конечно, это не так: кому-то хочется желаемое выдать за действительное. Часто культуру потребления информации «определяют» по уровню образования, да ещё формального.

Культура потребления информации, действительно, может быть связана с уровнем образованности, но это вовсе не обязательное условие. Если уж действительно с чем-то большим она связана, так это с культурой мышления. А мышление человека имеет слабую привязанность к современному образованию, которое по сложившемуся стечению обстоятельств более привязано к визуализации сознания, чем к развитию его с помощью чтения. Проше говоря, в массе своей люди более предпочитают получать информацию из аудиовизуальных источников (телевидения, радио, Интернета и т.п.), чем из письменных текстов (книг, журналов, газет и т.п.). Но читающая аудитория (теперь уже элита!) не исчезла совсем. И не исчезнет никогда. Почему? – Такие люди наиболее ценны для общества: они обладают высоким уровнем критического и творческого мышления; они – лидеры мнений и генераторы идей; они сохранили способность к индивидуальному мышлению; и именно они ценят более всего не массовую информацию, а эксклюзивную. И, одновременно, они являются её производителями.

Собственно, в этом феномене нет ничего нового. Так было, очевидно, всегда. По крайней мере, если говорить о письменности[18], то она изначально, была своего рода эксклюзивом, потому что ориентировалась на небольшой круг посвященных в тайну письма людей.

С развитием технических возможностей и повышения элементарного уровня грамотности, расширения круга «читателей и писателей» среди жителей планеты, письменность, т.е. фиксированная информация на уже множестве материальных носителей, включая дискеты, флеши, ноутбуки, Интернет и тому подобных – приобрела характер массового информационного продукта, а значить и массового потребления.

Но, удивительное дело! Чем больше становилось потребителей такого рода информации, тем ниже становилось качество такого рода интеллектуально-информационного товара.

В нашу эпоху информационного капитализма, когда информация стала окончательно для большинства потребителей товарной единицей, содержание которой откровенно фабрикуется заказчиками и производителями информации, произошло несколько парадоксальных вещей, которые изменили саму суть некоторых образцов информационного продукта.

 Прежде всего, в результате жёсткой конкуренции на информационном рынке, где ценится оперативность, сенсационность и массовость распространения информации, вдруг начала возрождаться ценность штучного информационного товара. Этому обстоятельству способствовало несколько причин.

Причина А. Эксклюзив самиздата. В ранние годы перестройки в СССР (1985-90 гг.) люди жадно читали не только сенсационные материалы в массовых изданиях (газеты «Московский комсомолец», «Литературная газета», журналы «Огонёк», «Знамя», «Новый мир» и т.п.), но и эксклюзивные самиздатовские журналы, газеты, бюллетени, номера которых переснимались на фотоплёнку, множились на первых ксероксах, переписывались от руки или перепечатывались на печатных машинках. Этот феномен получил своё продолжение, после того как самиздат фактически «умер» в книгопечатании и в издании общественно-образовательных газет малыми тиражами, которые не преследовали коммерческих целей.

Причина Б. Думающие читатели – неформальные лидеры межличностного общения. Сегодня популярно у думающей аудитории в «широко известных узких кругах» (интеллектуальные тусовки, узкие специалисты, политические группировки и т.п.) распространение информации с помощью книг, журналов, альманахов, бюллетени, которые имеют эксклюзивный тираж, исчисляющийся несколькими сотнями, десятками экземпляров. Причём, это книги самые разные: научные, научно-популярные, публицистические, художественные. Их потребители немногочисленная аудитория. Как правило, это люди думающие, которые являются неформальными лидерами мнений в своих референтных сообществах (социальных группах). В результате, по закону двухступенчатого распространения информации, содержание этих книг, выходящих малыми тиражами, быстро распространяется сначала среди друзей, родных и знакомых автора, а далее, по принципу «сарафанного радио», волнами расходится вширь, становясь духовно-нравственным достоянием всё большего и большего количества людей.

Да! – Происходит это не так оперативно, как, например, в электронных и печатных СМИ. Но… гораздо действеннее (качественнее) воздействуя на сознание людей. Почему? Да, потому что межличностное общение – было, есть и будет всегда эффективнее виртуального (опосредованного), которое менее убедительно, а потому более заочно опровергаемо.

Причина В. Подмоченная репутация массовых печатных изданий. К тому же сегодня массовые издания, включая СМИ, имеют «подмоченную» репутацию. Например, думающий потребитель информации быстро разобрался, что книги по «ширпотребной психологии», которыми завалены прилавки всех книжных магазинов[19] – это интеллектуальное жульничество, сулящее быстрый успех в профессиональной деятельности и в личной жизни.

Другой пример: сегодня, только духовно слепой и умственно глухой верит многочисленным образцам так называемой «жёлтой прессы», хотя ещё совсем недавно, каких-нибудь 10-20 лет назад был настоящий «массовый психоз» от чрезмерного потребления подобного рода информации.

Причина Г. Высокий художественный уровень полиграфического исполнения некоторых эксклюзивных образцов. Специалисты в области книгоиздания констатируют, что книге как акту духовно-нравственного транслирования информации, постепенно возвращается первоначальный высокий социальный статус. И это связано не только с качеством содержания информации, которую предлагают книги такого рода, но и с её внешним видом – качеством художественного оформления.

Так, некоторая часть книг, издаётся на таком высоком полиграфическом, что они сами по себе, вне зависимости от содержания – являются произведениями искусства и сразу после выхода в свет становятся реликтовыми изданиями, имеющими очень высокую как себестоимость, так потребительскую стоимость. Конечно, такие книги «по карману» не каждому. И, несмотря на небольшой тираж, издание таких книг – дело прибыльное. А значить их производство вполне в духе идеологии капитализма вообще и информационного капитализма в частности. Например, такой книгой мы можем назвать: «Уильям Шекспир. Трагедии. Комедии. Сонеты», издательство «Эксно», Москва, 2010 г. «Пилотный» тираж этой книги был всего 1000 экземпляров. Несмотря на высокую стоимость она разошлась «во мгновение ока». На основании поступивших заявок был сформирован новый тираж – 71 000 экземпляров, который в современном книжном художественно-литературном издании считается фантастическим.

В чём же конкретно может быть привлекательность издания книг, журналов, альманахов и другой печатной продукции малыми тиражами? Интересно на этот вопрос отвечает Дита Карелина, главный редактор книжной серии «Более другие», которая выходит тиражом 100 экземпляров. В свой небольшой статье «Мысли должны становится книгами» она называет десять причин, по которым стоит издать книгу малыми тиражами:

1. Любая книга – это история. И Ваша история имеет право на жизнь. Я часто говорю, что первый тираж книги издаётся – «для друзей и знакомых, для случайных людей, которые давно «о чём-то размышляли, но не смогли сказать, ни найти в других книгах». Авторы обижаются – мол, что это за книга, которую издаёшь ни для миллиона читателей, а для пары сотен. Но ведь только читатель может оценить действительную значимость произведения. И ему нужно дать этот шанс. И из этого мерно вытекает второй пункт.
2. Тираж для целевой аудитории. Печать малыми тиражами позволяет издавать пробное количество для распространения среди знакомых или немногочисленных поклонников (для начинающего автора) или же для тех, кто действительно может (должен, достоин) прочесть эксклюзивный материал (для популярного автора).
3. Специфическая литература с ограниченным спросом. Третий пункт тоже немаловажен – печать малыми тиражами позволяет издавать специфическую литературу с ограниченным спросом. Так, существуют темы, у которых априори не может быть широкого круга почитателей. Например, точечные научные исследования, процесс и результаты которого непонятны, а поэтому малодоступны широкой аудитории. Это может быть информационный продукт для какого-то локального сообщества, конкретного населённого пункта, организации[20]. Тут-то и приходит время издавать книги десятками или сотнями, в зависимости от цели и круга потребителей.
4. Пилотный тираж. Печать книги партиями может дать вам шанс внести дополнения, прояснения или новые данные в ранее написанный текст. Такая небольшая партия у специалистов называется – «пилотным выпуском», который позволяет доработать издание, для того чтобы уже при более количественном тиражировании избежать как можно большего числа ошибок.

Так, когда книга попадает в руки компетентного читателя (мы говорим скорее о специальной литературе, хотя это касается и «художки»), он может заметить неточности, недоработки или некоторое количество недостающих данных[21]. Да и сам автор куда лучше видит книгу со стороны, когда она предстаёт перед ним в своём, завершённом виде, цельной и осязаемой.

5. Доступность автору. Печать малым тиражом – доступна автору. Это позволяет не отстаивать очереди в издательствах в расчёте на бюджетные проекты, не обивать пороги, не надеется и не просить, а просто опубликовать свой материал и двигаться дальше[22], возможно, сдавая книги в магазины, предлагая целевой аудитории, продавая через Интернет или на мероприятиях (поэтических чтениях, научных конференциях, специализированных выставках) при необходимости.
6. Непосредственный контроль над распространением издания. Если вы издадите книгу малым тиражом, то сможете контролировать, где, как и на каких основаниях она распространяется. В наше время массового и поверхностного действительно значимые открытия, исследования, рассуждения и находки тиражируются именно так и отправляются по назначению. Так, почти вся наша историческая серия является эксклюзивной и востребованной до экземпляра[23].
7. Более наглядная презентация интеллектуального труда автора потенциальным издателям. Издание книги скорей привлечёт внимание литературного агента или издателя, способного отдать её в крупную книжную сеть, взять под крыло. Малый тираж позволяет Вам позиционировать свой труд не в качестве рукописи, а в качестве готового продукта для раскрутки или продажи.
8. Закрепление авторства. Несмотря на то, что книга издаётся малым тиражом, Вы получаете ISBN и (с), что навсегда закрепляет за Вами авторство и право на данный труд.
9. Использование в корпоративных целях. Издание книг малым тиражом может быть использовано в корпоративных целях: публикация юбилейного издания для коллег и партнёров, печать подарочных изданий с символикой для детей сотрудников, издание специальных инструкций и рекомендаций, а также особенных указаний для работников компании или же новых сотрудников (менеджеров, распространителей, реализаторов, рекламных агентов и т.п.).
10. Мобильность. Наконец, издание малым тиражом – это быстро. Вот![24]

Мы бы добавили к данной классификации Диты Карелиной, ещё несколько пунктов.

11. Акт издательского творчества. Издание малым тиражом – это может быть ещё и акт личного издательского творчества. Это тот случай, когда автор (авторы) не ограничены во времени. Они неспешно самостоятельно делают макет, подбирают иллюстративный материал, осуществляют компьютерную вёрстку, и в типографию приносят уже готовый стандарт-макет своего издания, который остаётся только перевести в ПДФ. Именно по такому принципу издается в Высшей народной школе г. Иркутска научно-популярный, художественно-публицистический альманах «Народное обозрение».
12. Более информационно-безопасная продукция. Важно понимать, что «современное информационное общество представляет собой особый тип и социального структурирования, и власти»[25]. Это означает, что человечество, как уже говорилось выше, живёт в условиях информационного капитализма, в котором важнейшей и особой товарной единицей является информация, ставшая для некоторой части человечества средством заработка денег со всеми вытекающими отсюда последствиями. Главным из них является приоритетность материальной составляющёй над духовно-нравственной, выраженной в таких сентенциях как «бизнес и ничего личного», «деньги не пахнут», «ради красного отца, не пожалею и отца» и т.п. Это ключ к пониманию того, что, например, те же средства массовой информации в погоне за прибылью, в условиях конкуренции (важным условием любого капитализма) не гнушаются применением самых омерзительных информационных технологий, их мало заботят социально-психологические аспекты воздействия информации на социальное самочувствие потребителей их информации. Как следствие, процветают различные виды информационного насилия: рекламное, идеологическое и пр.

Важно понимать, что это становится предпосылкой для деформирования процессов социализации различных категорий граждан, которые становятся в условиях информационного капитализма очень зависимыми от информационной социализации, которая, в свою очередь, имеет тесную взаимосвязь с их информационной безопасностью.

В этом смысле мало тиражная литература, априори не являющаяся массовой, более безопасна и не может быть инструментом информационного насилия. То есть, она более человечная и гуманная, даже если имеет противоположное этим ценностям содержание. Сам характер эксклюзива указывает на то, что такого рода, например, книги адресованы небольшому количеству людей. Это означает, что они, во-первых, могут и не дать дальнейший ход распространения заложенных в книге идей – просто не хватит для этого количественного человеческого ресурса. А, во-вторых, тираж таких книг легче нейтрализовать в том случае, если содержание книги несёт в себе какую-то общественную опасность. Практика показывает, что экстремисты не обращаются к практике мало тиражной литературы, потому что считают её малоэффективной. Они активно используют в своей подрывной деятельности, так называемые внеколлективные социально-психологические приёмы массового поражения сознания[26]. Поэтому экстремистская литература имеет огромные тиражи и мощную финансовую поддержку. 

13. Это один из способов информационной самообороны. Информационная безопасность, по мнению С. Г. Кара-Мурзы, может обеспечиваться методами, определяющимися особыми социально-психологическими правилам поведения, которые должны снизить уязвимость к воздействию манипуляторов. Личностная и общественная информационная безопасность в современном информационном обществе непосредственно связана с таким явлением, как информационная война, которая включает в себя различные формы и методы манипулирования сознанием, а через него и поведением, т. е. фактически деятельностью человека, которая, разумеется, определяет основные направления его социализации в целом и информационной в частности.

Методы информационной самообороны различные, среди них один из важнейших – создание своих информационных текстов, которые способны разрушить навязываемые стереотипы. В этом смысле малотиражная литература (научная, художественная, публицистическая) является одним из таких средств информационной самообороны, обеспечивающей информационную безопасность личности или творческому сообществу.

Таким образом, малотиражная литература может быть инструментом социально-педагогической вакцинации для выработки социально-психологического иммунитета к некритическому восприятию информации. А именно:

–  стать основой формирования дискурсивного сообщества[27],

– коллективно-творческим делом, развивающим и сплачивающим людей, инструментом информационного сопровождения и поддержки социальных проектов[28],

–  общественной трибуной для конструирования социальных смыслов, формирования социальной мобильности, системы ценностей и т.п.

Всё выше сказанное свидетельствует о том, что появление, распространение и укрепление в социальной практике феномена малотиражной литературы сопряжено с важнейшим вызовом российского общества – необходимостью формирования гражданского общества, которое в силу объективных исторических причин остаётся в России всё ещё в зачаточном состоянии. В этом смысле, малотиражная литература – это одна из самых доступных форм проявления не только индивидуальной, но групповой и коллективной социальной актив

[1] Д.Карелина, гл. ред. http: // www.boiee-drugot.ru/  Мысли должны становится книгами (10 причин издавать книгу малым тиражом)

[2] 999 экз. не требует государственной регистрации (прим. автора)

[3] «Александровский Централ» – сибирская народная литературная газета, учредитель и издатель – А. И. Гордин, редактор – В. П. Скороход

[4] «Русская беседа – общественно-политическая, историко-культурная газета Иркутского центра русской культуры, редактор – Александр Панов. Первый выпуск газеты – 1994 год.

[5] «Золотое поколение», «Твой единомышленник» –  газеты межвузовского молодёжного движения «Золотое поколение».

[6] «Народное обозрение» – общественно-литературная газета, учредитель АНО «Сибирское партнёрство», редактор А. Гордин

[7] «День Сибири» – народная газета Прибайкалья, учредитель и редактор М. Е. Кулехов.

[8] «Байкал-61» – газета патриотического воспитания, главный редактор И.Г. Истомин

[9] «Маланка» (Молния) – газета белорусского национально-культурного центра «Кривичи»

[10] «Менора» (Память) – газета Еврейского культурного центра.

[11] «Агрегак» – газета Межрегиональной общественной организации «Союз Армянской Молодёжи»

[12] «Талон» (Свет) – газета бурятского национально-культурного центра

[13] Народна пословица гласит: «С кем поведёшься о того и наберёшься»

[14] «Жёлта литература» – по аналогии с расхожим термином «жёлтая пресса» (прим. автора).

[15] «Сигюн, принцесса из Ванахейма, прибывает в Асгард вместе со своим отцом, чтобы, вступив в династический брак с наследником золотого трона Асгарда, стать залогом мира между двумя народами. Она полна решимости исполнить своё предназначение, однако…» – из аннотации к книге.

[16] «Даже самая, казалось бы, незначительная деталь не ускользает от внимания сыщика поневоле Игоря – нового знатока детективного дела, который смело может занять почетное место в первой шеренге известных литературных сыщиков… » – из аннотации к книге.

[17] «Трудная задача поставлена перед Мэри Александрой Гамильтон, полукровкой: стать лучшей – во всем…» – из аннотации к книге.

[18] Если говорить о письменности – т.е. об информации, которая фиксировалась на каких-то подручных или специально сделанных материальных носителях (береста, пергамент, глиняные дощечки, бумага и т.п.) с помощью определенной знаковой системы (прим. – автора).

[19] От подобного рода псевдонаучной литературы трещит по швам Интернет (прим. – автора).

[20] По такому принципу издаются подарочные различные издания для важных гостей города, организации  и т.п.  В Иркутске долгое время для этих целей, при поддержке областной администрации издавался и иллюстрированный качественными художественными фотографиями альманах-журнал  «Время странствий», рассказывающий об уникальной природе, культурных традициях Прибайкалья.  Мы можем предположить так же, что  к этой категории изданий  могут относится те, которые осуществляют информационное сопровождение  сексуальных меньшинств, религиозных секта, редких клуб клубов по интересам, например,  спелеологов и т.п. Словом,  любой редкий вид человеческой деятельности или межличностных отношений (прим. автора).

[21] Или элементарно: он замечает грамматические или стилистические ошибки у авторов, которые по каким-то причинам  не имеют возможности обратиться за помощью  к профессиональным корректорам или литературным редакторам (прим. автора)

[22] Сегодня это очень распространённая практика в локальных научных сообществах. Например, в Педагогическом институте Иркутского государственного университета 99% профессорско-преподавательский состав уже на протяжении более чем десяти лет издаёт  свои учебные пособия,  монографии, сборники статей к научно-практическим конференциям за собственные денежные средства тиражом от нескольких десятков до нескольких сотен книг.

[23] Д.Карелина имеет в виду  серию «Более другое», которая была основана в 2009 году.

[24] Карелина Д., главный редактор http//www.bolee-drugoe.ru/

[25] Кара-Мурза С. Г. Власть манипуляции.  Академический Проект, М.: 2009. –  386 с.

 

[26] Внеколлективные социально-психологические приёмы: заражение, внушение и подражание. Они  базируются на главном законе рекламной информации – разрыве в достоверности, который предписывает концентрироваться на положительных характеристиках товара, опуская  (не упоминая) его негативные стороны или последствия его употребления. Термин «внеколлективный» указывает, что данные приёмы применяются  к людям находящимся вне сплоченного коллектива единомышленников, т.е. проще говоря, по отношению к атоминизированной толпе, большой массе часто бессознательно действующих  людей.

[27] Например, в 2000-2003 гг. на территории Иркутской области издавалась сибирская литературная народная газета «Александровский Централ», которая объединила вокруг себя самодеятельных и профессиональных писателей всего региона, сформировав некое виртуальное дискурсивное сообщество.

[28] Например, упоминаемый выше научно-популярный, художественно-публицистический альманах Высшей народной школы г.Иркутска «Народное обозрение».

Опубликовано 21 октября 2026 года