Александр Гордин[1]

Ольга Гордина[2]

Проблема информационной колонизации страны обусловлена спецификой жизни общества в условиях тотальной цифровизации. Погружение в данную проблематику предполагает обращение к таким понятиям, как национальный язык и информация, – к их сущности и истории становления. Акцентируя внимание на том, что всё, созданное и природой, и человеком, имеет свою ценностно-смысловую информационную основу, авторы полагают, что от того, кем и как интерпретируются и транслируются смыслы и ценности, зависит информационный суверенитет, а значит, национальная безопасность страны. В рамках данной статьи авторам было важно рассмотреть актуальные аспекты понимания феномена информационной безопасности страны, связанного с возможной утратой национальной языковой идентичности. В работе авторы отмечают ситуацию острого противостояния отечественных традиционных и определенных (трансгуманистических) западноевропейских ценностей в информационно-ценностном пространстве России. В качестве примера рассматриваются вызовы и риски, которыми в полной мере изобилует российское высшее образование. В статье даны авторские дефиниции ряда терминов: «безопасное информационное поведение», «информационная интервенция», «информационная гигиена», «информационная колонизация».

В информационном обществе, каковым является сегодня человечество, информация ‒ мощнейший ресурс, сравнимый по своим характеристикам с такими материальными ресурсами, как вода, воздух и полезные ископаемые, с помощью которых мы обеспечиваем себя разными видами материальной энергии. Информационный ресурс такой же вид энергии, только духовно-нравственный, формирующий аксиологическую основу деятельности человека.

Общеизвестно, что информация бывает природной и социальной. Всё, что создано и природой, и человеком, имеет свою ценностно-смысловую информационную основу.

Наши попытки прочесть запечатлённую в природных явлениях информацию имеют смысл не просто в постижении окружающего мира, но и в познании себя и создании собственных социальных информационных продуктов.

Социальная информация — это всё, что создаётся человечеством, от иголки до космических кораблей. Этот момент почему-то имеет свойство ускользать от внимания человека. А между тем, например, слова, рисунки, произведения разных видов искусства, научной, публицистической, художественной литературы и технико-технологические изделия, и даже деньги, а также разные им эквивалентные единицы (банковские чеки, облигации, электронные деньги и другие виды криптовалют и т. п.), ‒ всё это виды информации.

Солидаризируясь с позицией Расторгуева С. П., подчеркнем, что с точки зрения информационных технологий сам человек, а шире человечество ‒ это живая самообучающаяся информационная система [12, c. 40], которую учёный называет для краткости СР-сетью, то есть системой самовозрождения и саморазрушения [13]. Другими словами, она создаётся, формируется и развивается на основе разного рода генетической и социальной информации. И, соответственно, такая информационная система (человек!) сама создаёт разную, равную уровню своего интеллектуального и психофизического развития, информацию, а также технико-технологичные и социальные самообучающиеся информационные системы.

Да, не все они могут быть прочитаны всеми, по крайней мере, однозначно, но всё же – это разные виды информации. И от того, какие закладываются в них смысл и ценности, кто обладает в большей или меньшей мере количеством этой информации и техническими средствами для её сохранения, поиска, формирования и транслирования, зависит информационная, а значит, национальная безопасность страны.

Осознание простых истин, изложенных выше, даёт возможность совсем иначе взглянуть на содержание таких актуальных, но недостаточно изученных понятий, как «информационная социализация», «информационная война», «информационное насилие», «информационная зависимость», «информационное мошенничество», «информационная гигиена», «информационная вакцинация» и др. В рамках данной статьи остановимся подробнее на таких понятиях, как «информационная интервенция», «информационная колонизация», «современная информационная война».

Информационная интервенция – это масштабное информационное вторжение одного человеческого сообщества в жизнедеятельность другого через средства массовой коммуникации, экономику, науку, образование и культуру, с целью перепрограммирования его ценностно-смыслового поля.

Итогом информационной интервенции или, точнее, нескольких волн интервенций может стать информационная колонизация, что, в свою очередь, спровоцирует, как это уже не раз было в истории человечества, утрату национальной идентичности общества, подвергнутого информационному вторжению.

Информационная колонизация – это захват экономики, образования, культуры, СМИ и институтов управления государством другой страны с помощью оккупации ее информационно-ценностного пространства с целью дальнейшего внешнего управления [4, c. 143]. Информационная колонизация сопровождается утратой традиций, обычаев, ценностей и, главное, языка межнационального общения.

Информационная колонизация может быть косвенной или прямой.

Косвенная информационная колонизация – это внешне безобидный процесс внедрения чуждых суверенному обществу ценностей через продукты культурной деятельности в виде понятий, книг, фильмов, товаров широкого потребления, произведений искусства, теле- и радиопередач, разнообразных технических средств и т. п. Например, засорение образования, науки, СМИ и прочего реального и виртуального публичного пространства большим количеством иностранных понятий, которые имеют вполне корректные аналоги в национальном языке; продвижение чуждого языка через ширпотреб (надписи на футболках и других видах лёгкой промышленности); тиражирование печатной продукции, аудио и визуальных текстов (кинофильмов, живописных полотен и т. п.), пропагандирующих чуждый образ жизни; активная продажа технических средств, имеющих иностранное программное обеспечение и требующих для их качественного применения обязательного знания иностранной терминологии и т. п.

Прямая информационная колонизация – это открытый агрессивный процесс утверждения чуждых ценностей, с помощью прямого вмешательства во внутреннюю и внешнюю политику государства. Например, написание иностранными советниками основного Закона (Конституции); изменение содержания образования; инициирование деятельности НКО, которые финансируются иностранными государствами; влияние на управление страной через внедрённых в правительство, парламент, носителей чуждых ценностей, с помощью вмешательства в выборы; обесценивание национальной платёжной единицы; владение контрольным или значимым пакетом акций финансовых учреждений и промышленных предприятий и т. п.

Особенность такого рода оккупации состоит в том, что внешне она протекает без особого драматизма. Все государственные институты действуют в штатном режиме, государством декларируется полная самостоятельность, а внешнее управление осуществляется скрыто с помощью финансово-экономических механизмов. Приметами информационной колонизации могут быть: чуждое речевое и информационное поведение, вплоть до частичного или полного отказа от родного языка, от традиционных ценностей и норм поведения [4, с. 130-131]. Так произошло с некоторыми индейскими племенами во время колонизации Америки. Многочисленные племена индейцев в Америке были уничтожены (беатуки, кузва, таино, темукуа и др.) или почти уничтожены (делавары, апачи, команчи, ирокезы, чероки, могикане, сиу-дакота, гуроны и др.). Параллельно колонизировалось сознание аборигенов за счёт внедрения в их жизнедеятельность так называемых языков межнационального общения: испанского в Южной Америке, английского на территории современных США и французского на территории Канады. Многие из индейцев Америки утратили даже свой язык. Самый яркий пример ‒ утрата своей языковой идентификации гуронами [8, 9, 19].

Информационная колонизация может быть следствием низкой информационной культуры, социокультурный аспект которой ‒ это процесс формирования ценностей и норм поведения, порождённый беспорядочным и неосмысленным потреблением информационного продукта. Значительная часть такого потребления ‒ добровольное, ничем не оправданное применение иностранных слов, которое сигнализирует, что у человека психология раба, который с радостью воспринимает факт информационной колонизации своего сознания.

Чтобы понять масштабность явления информационной колонизации любой страны, необходимо глубокое и вместе с тем максимально обобщенное представление о том, что такое национальный язык и информация. Как они понимались издревле и как понимаются в современном мире.

Как отмечает С. Аксенова, в любом живом «языке не прерывается связь времён: прошлое сохраняется в настоящем, существующее издавна в исконном или изменённом виде функционирует в современной речи» [1, c. 50]. Человеческому обществу это важно знать и не забывать об этом никогда. Потому что только «Осознавая двойственную природу языка – синхроничность (одномоментность) и дианахроничность (разномоментность, протяжённость во времени) его существования» [1, c. 60] общество способно понять, что язык, замутнённый множеством искусственно вброшенных в информационно-ценностное пространство иностранных понятий, порождает мутное национальное сознание, которое дезориентирует, разлагает национальную языковую идентичность, превращая её в придаток чуждой культуры.  Как говорится, если у государства нет своей информационной повестки, то оно рискует стать информационной повесткой другого государства.

Знали об этом наши предки? Конечно, знали. И лучшие умы из числа сторонников сохранения традиционных для русского мира ценностей противостояли языковой, преимущественно западноевропейской, интервенции. Они публично призывали бороться за сохранность русского языка, указывая на особенность нашей языковой идентификации.

Например, народ «сопротивлялся» с помощью различных малых фольклорных форм в виде пословиц, поговорок: «Не пройми врага копьем, пройми добрым русским языком», «Язык царствами ворочает», «Русский язык стяг, дружину водит», «Живое слово. Живым словом победить», «Русский язык с Богом беседует», «Что русскому здорово, то немцу смерть» [15, c. 304].

Стали давно крылатыми слова русских выдающихся учёных, писателей и политиков, которые талантливо размышляли над сутью этой проблемы.

Вот некоторые из них:

«Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским с друзьями, немецким с неприятелями, итальянским с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского, сверх того богатую и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков. <…> Язык, которым Российская держава великой части света повелевает, по его могуществу имеет природное изобилие, красоту и силу, чем ни единому европейскому языку не уступает. И для того нет сумнения, чтобы российское слово не могло приведено быть в такое совершенства, каковому в других удивляемся (М. В. Ломоносов) [14].

«Славяно-российский язык, по свидетельствам самих иностранцев-эстетов, не уступает латинскому ни в мужестве, греческому ни в плавности, превосходит все европейские языки: итальянский, испанский и французский, не говоря уже о немецком» (Г. Р. Державин) [18].

Обратимся к известным высказываниям о русском языке наших выдающихся деятелей литературы:

«Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, — значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус» (В. Г. Белинский).

«Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовется слово британца; легким щеголем блеснет и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает свое, не всякому доступное, умно-худощавое слово немец; но нет слова, которые было бы так замашисто, бойко, так вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и живо трепетало, как метко сказанное русское слово» (Н. В. Гоголь).

«Язык – это история народа, Язык – это путь цивилизации и культуры. Поэтому-то изучение и сбережение русского языка является не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью» (А. И. Куприн)

 «Русский язык! Тысячелетия создавал народ это гибкое, пышное, неисчерпаемо богатое, умное, поэтическое и трудовое орудие своей социальной жизни, своей мысли, своих чувств, своих надежд, своего гнева, своего великого будущего.  <…> Русский язык должен стать мировым языком. Настанет время (и оно не за горами), — русский язык начнут изучать по всем меридианам земного шара» (А. Н. Толстой).

«По отношению каждого человека к своему языку можно совершенно точно судить не только о его культурном уровне, но и о его гражданской ценности» (К.Г. Паустовский)[2].

«Я не считаю хорошим и пригодным иностранные слова, если только их можно заменить чисто русскими или более обруселыми. Надо беречь наш богатый и прекрасный язык от порчи. <…> Новые слова иностранного происхождения вводятся в русскую печать беспрестанно и часто совсем без надобности, и — что всего обиднее — эти вредные упражнения практикуются в тех самых органах, где всего горячее стоят за русскую национальность и её особенности» (Н. С. Лесков) [11].

«Русский язык мы портим. Иностранные слова употребляем без надобности. Употребляем их неправильно. К чему говорить «дефекты», когда можно сказать недочеты, или недостатки, или пробелы?… Не пора ли нам объявить войну употреблению иностранных слов без надобности?» (В. И. Ленин) [10, С.49].

«Мы должны оберегать язык от засорения, помня, что слова, которыми мы пользуемся сейчас, – с передачей некоторого количества новых – будут служить многие столетия после вас для выражения ещё неизвестных нам идей и мыслей, для создания новых, не поддающихся нашему предвидению поэтических творений.

И мы должны быть глубоко благодарны предшествующим поколениям, которые донесли до нас это наследие – образный, емкий, умный язык. В нем самом есть уже все элементы искусства: и стройная синтаксическая архитектура, и музыка слов, словесная живопись. По его могуществу имеет (русский язык – прим. – авторов) природное изобилие, красоту и силу, чем ни единому европейскому языку не уступает. И для того нет сомнения, чтобы российское слово не могло приведено быть в такое со­вершенство, каковому в других удивляемся» (С. Я. Маршак) [2].

Знали о достоинствах нашего языка представители западноевропейской культуры? Конечно, знали и знают. И иногда прямо об этом писали:

«Русский язык, насколько я могу судить о нем, является богатейшим из всех европейских наречий и кажется нарочно созданным для выражения тончайших оттенков. Одаренный чудесной сжатостью, соединенный с ясностью, он довольствуется одним словом для передачи мысли, когда другому языку потребовались бы для этого целые фразы» (П. Мериме) [5]

«Как красив русский язык! Все преимущества немецкого без его ужасной грубости. <…> Русский язык всемерно заслуживает изучения как сам по себе, ибо один из самых сильных и самых богатых живых языков, так и ради раскрываемой им литературы» (Ф. Энгельс) [21, с.106].

Есть у нашего языка, как носителя и охранителя русского мира, одно замечательное качество: он способен не просто сопротивляться чуждым ценностям и смыслам, настойчиво доставляемым в нашу культуру с помощью иностранных слов. Он имеет удивительное свойство ассимилировать эти слова и, порой, придавать им национальный смысл, наполняя их более высоким содержанием. Так наместник римского императора цезарь, которого славяне называли царём, в русском народном сознании, опираясь на исторические традиции Руси, превратился в великого князя – Царя всея Руси.

Русский язык иногда обнуляет или значительно изменяет содержание заимствованных понятий, с помощью тонкой иронии или трансформации их содержания вплоть до придания им противоположного смысла. Примеров множество, но мы в нашей статье остановимся подробнее на такой трансформации чуть позже с помощью сравнительного анализа слов «сарай» и «толерантность».

Знают ли об этих свойствах русского языка современные россияне: журналисты, педагоги, психологи, политики, просто обычные люди? Судя по изменениям в Конституции РФ, Указам Президента РФ (Постановления Думы РФ и решения Правительства РФ, как Федеральный закон от 28 февраля 2023 года № 52-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственном языке Российской Федерации»; Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» и др.), а также по дискуссиям, возникающим на эту тему периодически в  СМИ, знают.

С одной стороны, современное общество не отрицает важность рассматриваемой нами проблемы. С другой стороны, в России, судя по конкретным действиям, ни человек, ни школа, ни общество не готовы решать эту проблему в полном объёме на техническом, законодательном и личностном уровнях.

Мы живём в условиях ведения интенсивных информационных войн, которые всегда велись человечеством, но в связи со стремительной технологизацией человеческого бытия в 20 – начале 21 веков, максимально обострились и стали определяющим фактором возникновения летальных войн, ведущихся за обладание жизненно необходимыми природными ресурсами на нашей планете.

Современная информационная война – это насильственные действия, предпринимаемые для достижения информационного превосходства путем нанесения ущерба информации, информационным процессам, информационным системам и носителям информации, с целью блокировки, искажения информационных потоков, процессов принятия решений вплоть до физического или психологического уничтожения различных информационных ресурсов. Важнейшим, основополагающим таким ресурсом является человек, который представляет собой, с точки зрения информационных технологий, как говорилось выше, живую самообучающуюся информационную систему [17, с. 40].

В информационной войне информация – вид оружия, которое используется человечеством с древнейших времен в виде слова, звука, цвета. Разные их комбинации способны воздействовать на подсознание, сознание, а через них на ценности и нормы поведения человека. Совершенствование этого оружия непосредственно связано с развитием научно-технического прогресса.

Любое социально-экономическое или военно-политическое поражение в летальной войне того или иного общества – это последствие поражения этого общества в информационно-ценностном пространстве.

Сигналами такого поражения или, наоборот, победы являются:

• недостаточное или избыточное обладание информационными ресурсами: программным обеспечением, массовым производством технических, прежде всего, информационных средств и т. п.;
• доминирование одного языка в информационно-ценностном пространстве над другими, с помощью которого, через понятия, проводится подмена ценностей и норм поведения.

Согласно 68 статье Конституции РФ, титульный язык межнационального общения в государственных образованиях не должен подавлять или уничтожать язык какой-либо этнической группы, быть относительно нейтральным и использоваться в основном для эффективной коммуникации между всеми этническими группами. Общеизвестно, по данным лингвокульторологии и этнологии (О. В. Марьина, М. А. Винокурова, В. Ю. Краёва [13, с. 59‒64], М. А. Липина [12, с. 64‒70] и др.), что слово в любой национальной культуре является носителем её ментальных особенностей, отражает культурообразующие особенности этнических групп. Осознание особенности того или иного языка позволяет устанавливать более прочные культурные связи между людьми разных национальностей. В случае тоталитарного доминирования одного языка над другими происходит насильственная унификация (глобализация), которая неизбежно приводит к подмене ценностей и норм поведения народов, входящих в состав нации как государственного, а не этнического образования. И гражданский национализм превращается в этнический.

Гражданский национализм при всех крайностях своего проявления стремится к консолидации общества на основе относительно равноправного существования различных народностей. А этнический национализм стремится достигать тех же целей на основе доминирования одной национальности над многими её окружающими [6, с. 246].

Выделим социально-психологические признаки, сигнализирующие об агрессивном доминировании одного языка над другими в обществе:

• на этом языке создаются международные информационные программы, которые начинают массово тиражироваться в мировом информационном пространстве;
• происходит непропорционально большее внедрение такого языка в общечеловеческое публичное пространство на уровне деятельности общественных и государственных институтов, а также с помощью различных средств массовой коммуникации;
• естественно-принудительное использование терминов на этом языке в деятельности человека в информационной, технической, научной, политической и образовательной сферах различных государств.

Часто такое информационное вторжение в социокультурное пространство страны сопровождается ползучим процессом информационной колонизации общества, вследствие которой происходит постепенная потеря им национальной идентичности. Другими словами, незаметная подмена ценностей, норм поведения и, в конечном счёте, жизненных смыслов нации. В психологии подобная технология называется «эффект сваренной лягушки». По нашему мнению, сегодня в России с помощью простого эмпирического наблюдения можно наблюдать множество фактов успешного применения этой технологии против нашей страны в разнообразных сферах деятельности.

Например, в 2020 году во время конституционного референдума была принята поправка в Конституцию РФ о дополнительной защите русского языка, который выполняет в нашей стране функцию языка межнационального общения. При этом в статье 68 Конституции РФ гарантируется сохранение родных языков различных этнических групп, проживающих в России. На более чем 100 из них ведётся преподавание и вещание в СМИ, во многих субъектах России они являются равноправными государственными языками.

Соответствующие решения Государственной Думы РФ о сохранности русского языка увидели свет в 2023 году. Но вследствие того, что Правительством РФ не был разработан чёткий, ясный и понятный административный механизм исполнения этого закона, он остался «рекомендательным» и, соответственно, не исполняется в полной мере.

Об этом красноречиво «говорят» многочисленные названия предприятий и вывески на иностранном языке, которые не спешат переделывать российские предприниматели. Назовём некоторые самые популярные из них, которые зарегистрированы именно российскими гражданами и осуществляют свою производственную и, главное, торговую деятельность на территории России: AKAI creati (Россия), ALtheBA (Россия-Китай), CARNABY, CHESTER (Россия), Bagbier (Омск), Erich Krause (Йошкар-Ола и Москва), Faberlic (Россия, бывшая «Русская линия»), Grand di Oliva (Челябинск), Grand di Pasta, Greenfield (С-Петербург), Curtis (Россия), Gulliver (Россия), Л`Этуаль (Россия), Maitre de The (Россия), Mr Ricco (Татарстан, г. Елабуга), OGGI (С-Петербург, предприятие «Август плюс»), O STIN (Россия, сеть магазинов), Wildberries (Россия) и мн. др.

Иногда, наблюдая вывески, украшающие торговые и культурные учреждения, указатели и другие «торговые навигаторы», на которых латиницей написаны, часто неправильно англоязычные наречия, кажется, что на них проступает лик Людоедки Эллочки ‒ персонажа, воплощающего невежество и поклонение всему заграничному, из бессмертного произведения И. Ильфы и Е. Петрова «12 стульев».

И опять примеров множество. Прискорбно, что в этом множестве есть такие, которые свидетельствуют о прямом невежестве, либо об откровенном тайном издевательстве над массовым невежеством простых россиян как из числа продавцов, так и из числа покупателей. Один из ярких таких примеров, иллюстрирующих это, торговая аптечная сеть с гордым названием «Селеста». Достаточно просто открыть словарь и прочитать: «Селеста ‒ богиня смерти, олицетворённая смерть, посланница и сестра Аида». В Иркутске нам доводилось наблюдать одиозную вывеску на престижном ресторане «Самсон» (Самсон ‒ это библейский герой, которого опоила вином Далила, остригла его длинные кудрявые волосы, в которых заключалась его нечеловеческая сила, а затем предала его в плен врагам – филистимлянам), а на кафе, излюбленном месте покупки сладостей для детей, красуется название «Фрида» (возникает аналогия. Фрида ‒ второстепенный персонаж романа «Мастер и Маргарита», одна из приглашённых на бал к Воланду грешница. Это молодая женщина лет двадцати, которая когда-то работала в кафе, и хозяин этого заведения воспользовался ее беспомощностью. Через девять месяцев она родила мальчика и задушила его платком).

Но хитроватое присмыкание перед всем иностранным уже не вызывает улыбку, а только обиду за русскую цивилизацию и горькое разочарование в неглупых и талантливых предприимчивых российских людях.

Но если процветание иностранных слов в торговой среде можно ещё хоть как-то объяснить спецификой предпринимательской и коммерческой деятельности, которая вынуждена руководствоваться рыночными законами и рекламным социально-психологическим приёмом, именуемым «разрыв в достоверности», когда внимание потенциального покупателя фокусируется исключительно на положительных существующих и воображаемых характеристиках рекламируемого товара, а негативные характеристики или нейтральные ‒ не упоминаются в рекламе, то чрезмерное обращение к иностранному языку в политике, деятельности СМИ, в науке и образовании – приобретает совершенно иной смысл, который указывает на действия, направленные на постепенный отказ от национальной идентификации в пользу глобализации и унификации жизнедеятельности человека на основе принятых  Западом правил общежития человечества, которые не приемлет большинство населения планеты Земля.

Проблема языковой колонизации для России, увы, не нова. Она не однажды в своей истории ещё до реформ Петра Великого блуждала в потёмках иностранной лексики, имеется в виду трудное взаимодействие с церковным древнеславянским книжным языком, который в результате всё же был адаптирован русским разговорным языком. Могучий русский разговорный язык на протяжении многих веков трудится по переработке иностранных слов, придавая им не только своё звучание, но иногда и кардинально трансформируя их ценностно-смысловую основу. Так, персидский дворец – «сарай» в русском языке превратился в скромное строение, в котором хранится хлам. Разумеется, этот процесс активно продолжается в новейшее время с начала интенсивной оккупации нашей логосферы англоязычными понятиями (1985 г.). Например, наши волонтёры – остаются всё-таки русскими добровольцами, а пресловутая «толерантность» воспринимается как дружелюбие, а не потворство низменным инстинктам человека.

Но массовые попытки внедрить в наше сознание чуждые смыслы и ценности через иностранные слова продолжаются. В расчёте на эмоциональную открытость русского человека сторонники западноевропейского пути развития российского общества, исподволь, под предлогом псевдоцивилизованного подхода, массово вбрасывают в информационно-ценностное пространство России своеобразные «психотропные логические бомбы» в виде чуждых понятий, являющихся носителями неприемлемых для общества ценностей. Логическая бомба (англ. Logic bomb) ‒ программа, которая запускается при определённых временны́х или информационных условиях для осуществления вредоносных действий (как правило, несанкционированного доступа к информации, искажения или уничтожения данных). Психотропная логическая бомба выполняет такие же, как и диверсионная программа, функции: заложенные в понятие ценности и смыслы постепенно начинают определять сначала поведение человека, а затем влиять на духовно-нравственную сущность его сознания. С приходом Интернета в информационно-ценностное пространство человечества это стало возможным делать массово, опираясь на внеколлективные способы социально-психологического воздействия: заражение, внушение и подражание (Александр Суетин, ibirzha.kz).

Такие понятия, попадая в речевую практику человека, а через неё в его сознание, начинают осуществлять постепенное разрушение его традиционного духовно-нравственного кода, который выполняет роль программного обеспечения. Проще говоря, это традиционные социально-психологические установки на соблюдение правил и норм поведения, соответствующие отечественному культурному коду. Особенно активно такая информационно-диверсионная работа осуществляется через рекламу в СМИ и в виде профессиональной терминологии в научной и психолого-педагогической сферах.

Минирование национального сознания происходит демонстративно и цинично, прямо на глазах у всех. И объявляется российскими неолибералами признаком цивилизационной «интеграции» российской культуры в общечеловеческую. Те, кто предостерегал и продолжает предупреждать об опасности такого рода «интеграции», которая, конечно, ничего общего не имеет с этим понятием, поспешно объявляются консерваторами, людьми недалёкими, малообразованными и т. п. Дело дошло даже до того, что Президент РФ был вынужден своими Указами фактически встать на их защиту [22].  Суть позиции «просвещённого неолиберализма» заключается в утверждении, что в мире всегда происходило и будет происходить естественное взаимопроникновение разных языковых культур. Разумеется, так оно и есть. Этот факт отрицать невозможно. Как и тот, что происходило это постепенно и локально на уровне определённых социальных групп и в пределах некоторых территорий. Например, в России «проводниками» иностранных понятий в отечественную логосферу традиционно были аристократия, интеллигенция и территориально – этнические группы, проживающие на границе с другими национальными объединениями.

Сегодня совершенно другая геополитическая и информационно- технологическая ситуация. Массовое проникновение иностранных слов в сознание нации происходит посредством Интернета. Такие ежедневные массированные атаки активно, на первый взгляд бессознательно, поддерживаются названными выше социальными институтами.

В результате у нас на глазах вырастает поколение «кешбеков», для которых такие ценности, как личное финансовое благополучие и комфорт, важнее всего на свете, и они не готовы от них отказаться даже во имя защиты своей семьи и Родины…

Да, весь русский мир, в том числе и молодое подрастающее поколение, неоднородно. Какая-то его часть под давлением внешних обстоятельств, таких как частичная мобилизация для обеспечения Специальной военной операции, участие в общественных добровольческих движениях («Народный фронт», «Мы вместе» и др.)  занимает социально ответственную позицию. Но простое эмпирическое наблюдение, например, в процессе преподавания в вузе, позволяет утверждать, что это лучшая, но всё же небольшая часть российского общества.

И это правда. Неприятная. Но тем более важно этой правде смотреть в глаза, не поддаваясь самообману в виде красивой картинки, которую нам рисуют официальные СМИ, о консолидации и единстве всего населения нашей страны перед лицом смертельной опасности информационной колонизации нашей страны.

Специалисты в сфере информационных коммуникаций (Б. Иомдин, А. Скулачёв, В. Пазырин и мн. др) и представители общественности (Н. Михалков, Вл. Сольвьёв, М. Симонян, Государственная Дума РФ и мн. др.) встревожены отсутствием реальных правовых или как минимум административных механизмов контроля за ползучими процессами информационной колонизации. Они понимают, что недооценка грозящей опасности может сыграть с нашим обществом злую шутку. Как это было на памяти нашего поколения, кажется, совсем недавно. Именно так, прямо у нас на глазах, рухнуло мощнейшее государственное образование, гордо именовавшее себя Союзом Советских Социалистических Республик (СССР). В восьмидесятых годах прошлого столетия под предлогом гласности, т. е. свободы слова, которая на поверку оказалась социально безответственным вербальным беспределом, подготавливался развал СССР, который был успешно осуществлён в августе 1991 года. А в 1993 году, в продолжение этой информационной диверсии, были уничтожены остатки советской власти в России, которые ещё конституционно были закреплены и продолжали функционировать в виде Верховного Совета народных депутатов. Не повторяется ли эта история сегодня? Хотелось бы верить, что нет. Но, к большому сожалению, примеров такой ползучей информационной колонизации в обозначенных нами в этой статье сферах деятельности российского общества очень много. Приведём лишь несколько, ограничившись наиболее близкой нам сферой образования.

Пример первый. Один из эффективных способов информационной колонизации, например, сферы высшего образования РФ — это принуждение профессорско-преподавательского состава публиковать научные статьи в иностранных журналах, сделав их важным критерием эффективности образовательной деятельности. Поражение наносилось по двум направлениям.

Во-первых, англо-саксонское научное сообщество само провозгласило английский язык в качестве международного и принудило российских преподавателей излагать суть публикуемого материала на этом языке: название и тема статьи, информация об авторах, ключевые слова, аннотация, а в отдельных изданиях – краткое содержание или полный текст статьи.

Во-вторых, не ограничившись публичным унижением, которым по факту является первое направление, оно сделало всю сферу высшего образования финансовой «дойной коровой». С помощью ими установленных правил из кармана и так не самого материально обеспеченного класса педагогов выкачивались и до сих пор выкачиваются громадные денежные средства. И самое постыдное, что некоторые из этих иностранных журналов таким образом часть «заработанных» средств перечисляют Вооружённым силам Украины (ВСУ), тем самым вовлекая образовательное сообщество РФ, мягко говоря, в нехорошую историю. Как авторы, которых принудили под давлением сформированных Высшим образованием РФ критериев, можем свидетельствовать, что стоимость публикации одной статьи в Scopus и Web of Science и равных им по статусу журналах могла быть для работников гуманитарной сферы от 20 до 100 и более тысяч рублей. Некоторые вузы организовали даже финансовые пирамиды. Например, Алтайский государственный университет. Организаторы, собрав по 20 тысяч рублей за публикацию статьи в составе материалов международной научно-популярной конференции (Международный научно-практический форум по социальным и поведенческим наукам, 2020 г.), опубликовали только часть этих статей и свои собственные статьи, с остальными авторами просто перестали выходить на связь. Пишем об этом как реальные жертвы этой мошеннической схемы. Но это уже отечественные вузовские преступники, которые воспользовались ситуацией с необходимостью публиковаться в журналах Scopus и Web of Science.

В конце концов компетентные органы РФ, после трёх лет ведения специальной военной операции (СВО) обратили внимание на этот факт. Появились «черные» и «белые» списки таких иностранных журналов, а Министерство высшего образования РФ принудили создать равные по статусу российские информационные площадки, маркирующиеся соответствующими категориями (Постановление Правительства Российской Федерации от 6 ноября 2024 г. № 1494 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации»). В результате были скорректированы акты Правительства РФ, касающиеся формирования системы оценки научных исследований и разработок. Вместо публикаций в журналах, индексируемых в базах данных Scopus и Web of Science, стали учитывать публикации в журналах «Белого списка». Но не сделано главное: не убрана из критериальной основы вузов зависимость от публикаций в иностранных журналах.  Мало того что мы под предлогом пропаганды своих научных исследований сдаем ценнейшую информацию на Запад, обнаруживаем потенциально интересных научных деятелей, которых можно переманить, так мы ещё и демонстрируем плебейское уничижение перед «просвещённым Западом», который, откровенно презирая нас, вполне успешно на нас же зарабатывает деньги. Почему? Да потому что не все иностранные журналы попали в чёрный список, а только те из них, которые финансировал ВСУ.

Пример второй. Иррациональное стремление интегрировать российское образование в европейское образовательное пространство ценою потери своего образовательного суверенитета. Россия в 90-е и начале 2000-х годов стремилась «всеми фибрами своего чемодана» (И. Ильф) в европейскую систему образования. В составе группы коллег из разных российских регионов мы встречались с проректором одного датского вуза. Рассказ коллеги вызвал сложные чувства. Приветливый, образованный проректор поведал нам о специфике организации труда преподавателей, которые 50 % своей заработной платы должны были заработать в форме заказов или грантов. То есть педагог должен был становиться менеджером, дополнительно предлагать и продавать свои образовательные услуги. Не столько уровень преподавания, диалога со студентами имел значение при оценке качества его работы, сколько умение заработать на стороне. Мы искренне посочувствовали датчанам – надо же какая девальвация преподавательского труда, распыление сил! Компетентностный подход тоже вызвал интерес, мы попытались вникнуть. И опять разочарование: уровень подготовки выпускника определяется по обширному и подробно расписанному набору компетенций. Абсолютная унификация человека, никаких личностных характеристик. И это в педагогическом вузе, выпускник которого идёт трудиться в сферу «человек – человек»! Как не вспомнить историю Сальери в интерпретации Пушкина, который попытался алгеброй гармонию поверить и «музыку разъял, как труп».

Мы даже не предполагали, как скоро нас настигнет эта система уже в России, прямо на нашем рабочем месте. Буквально через несколько лет из системы высшего образования России стыдливо было изъято слово «профессиональное». И на смену ему добровольно-подневольно пришли бакалавриат и магистратура, которые принципиально не дают профессионального образования. А какое в таком случае получают образование наши выпускники?

При этом был введён компетентностный подход, хорошо знакомый каждому преподавателю, как автору учебных программ, но не имеющий никакого отношения к нашим студентам. Да и к преподавателям тоже. Потому что программа, распухшая от разнообразных «фосов», из методического инструмента превратилась в бумажный суррогат, перегруженный маловнятной, псевдонаучной иноземной лексикой и множеством таблиц, графиков, которые точно не нужны практику-педагогу. Она делается исключительно для внешних аудиторов и ничего общего с реальной педагогической деятельностью не имеет. Пропорционально раздуванию объёма учебных программ разрастается в российском образовании бюрократический аппарат. И вот уже ныне мы наблюдаем на всех уровнях на одного работающего педагога несколько проверяющих его чиновников.

А компетентности, пришедшие на смену традиционным универсальным «знать, уметь, владеть», которые давали педагогу возможность хоть какой-то свободы для организации творческого процесса, просто засорили программы. Они живут своей отдельной от учебного процесса жизнью, как некая инструкция по использованию микроволновой печи, в которой нельзя сушить носки или запекать живую кошку. В апреле 2022 года нас, слава Богу, с треском выгнали из болонского соглашения. Наша странная мечта о том, что выпускники вузов смогут наконец без проблем покидать свою Родину, поскольку их дипломы бакалавров и магистров будут приняты в европейских странах, не осуществилась. Нас просто обманули. Но с отечественным образованием расправились от души…

Что будет дальше? Скорее всего, инерция. Наша громоздкая забюрократизированная система образования ещё какое-то время будет дрейфовать в болонском фарватере. Как долго? Время покажет.

Пример третий. Стремление к монетизации высшего образования приводит к желанию некоторых чиновников организовывать в российских вузах обучение на английском языке под предлогом, что он является международным. Вопрос: кто, где, когда определил английский язык языком международного общения? Да, стихийно полмира разговаривает на этом языке, как совсем ещё недавно половина Европы, входящих в СЭВ (Совет экономической взаимопомощи — межправительственная экономическая организация, действовавшая в 1949—1991 годах. Создана по решению экономического совещания представителей Албании, Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, СССР и Чехословакии. Штаб-квартира СЭВ находилась в Москве), говорила на русском языке. На русском языке как языке межнационального взаимодействия общались все союзные республики СССР, Монголия, Куба, жители многих стран Африки и Азии. Английский язык стал вынужденно для многих способом межнационального общения. Произошло это вследствие глобализации мировых социальных, экономических и культурных процессов на англосаксонский манер. Эта глобализация сопровождалась в их однополярном мире информационной колонизацией, с помощью агрессивного распространения различных текстов и программного обеспечения на английском языке. Но от этого английский язык не стал законодательно утверждённой нормой международного языкового поведения. Завтра, может статься, что появится мода на другой какой-нибудь язык. Или мода на равноправное участие разных языков в общении, тем более что технология синхронного перевода стремительно развивается и становится обязательным условием существования многополярного мира, созданием которого, вместе с дружескими странами занимается Россия.

И вот в таких геополитических условиях некоторая часть преподавателей и административных работников высшего образования ради зарабатывания денег предпринимают усилия наладить преподавание для иностранных студентов на английском языке. Доходит до казуса. В 2024 году в Сибири в государственном университете на одном из факультетов специально проучили преподавателей на курсах английского языка, для того чтобы они, в рамках специальной магистерской программы, преподавали гражданам Китая на этом языке учебные дисциплины! Первая попытка провалилась: из требуемых 15 студентов записалось только два. Организаторы даже не поняли, почему это произошло. Причину нашли в том, что не доработал международный отдел университета.

Им даже невдомёк, что граждане Китая приезжают к нам учиться во многом ради того, чтобы параллельно освоить русский язык, так как Россия для нашего восточного соседа – надёжный партнёр и перспективность дальнейшего интенсивного развития между нашими странами в культурной и экономической сферах очень высока. Поэтому знание русского языка открывает для них широкие возможности в сферах такого сотрудничества. Если бы китайские студенты хотели освоить английский язык, они бы поехали в США, а не слушали лекции на, мягкого говоря, несовершенном английском в Сибири.

Пример четвёртый. Демонстрация плебейского, унижающего честь и достоинство российского педагога деятельность некоторых редакций научных журналов. Некоторые такого рода издания в стремлении стать журналом, как им кажется, высокого уровня Scopus и Web of Science именуются на англоязычный манер и требуют авторов в ссылке на их журнал писать его название на английском языке. Например, российский научный журнал «Педагогическое образование в России», который входит в Перечень ВАК и относиться к категории К1, называется официально «Russian Journal of Education and Psychology».

А если педагог не владеет английским языком, предпочитая для общего развития другой иностранный язык, и, соответственно, не сможет выполнить все требования к оформлению работы? Значит, он не сможет опубликовать свой труд в российском журнале? Возникает вопрос: мы для кого издаём свои статьи? Для мифического международного, в данном случае, педагогического сообщества, англоязычная часть которого нас заведомо презирает? Или всё же для тех, кто, в независимости от этнической и языковой принадлежности, интересуется той проблемой, о которой мы говорим в статье? То есть преимущественно для российских преподавателей. А если будущий читатель не владеет русским языком, то ему необходимо приложить некоторые усилия для самостоятельного перевода статьи. Нам кажется, что такая постановка вопроса совершенно справедлива. Если же в изложении научного материала на английском языке заинтересована редакция, тогда она и должна сама решать эти проблемы. Не правда ли, это так же более справедливо, чем перекладывать всю работу на авторов. Тем более что не журнал ему платит гонорар, а, наоборот, автор оплачивает печатные площади издательству.

В такой информационно-ценностной ситуации, с учётом перспектив исторического развития русской цивилизации, которая является равной по своему содержанию другим цивилизациям мира, необходимо обществу серьёзно осознать, что информационная колонизация и следующая за ней информационная оккупация – важнейший вопрос национальной государственной безопасности России.

Какие же необходимо, на наш взгляд, принимать меры российскому обществу, чтобы эффективно противостоять этой опасности и перестать без крайней надобности засорять отечественную логосферу иностранными понятиями, которые косвенно или прямо транслируют западноевропейские ценности и нормы поведения?

1. Внесение в законодательную базу всех уровней (Конституцию РФ и решения Государственной Думы) законов, нейтрализующих чрезмерную языковую интеграцию, размывающую нашу национальную языковую идентичность.
2. Принятие исполнительной властью в лице Правительства РФ и соответствующих региональных структур строгих мер по наказанию за нарушение Законов РФ, касающихся информационной самообороны. То есть разработать действенную систему существенных штрафных санкций за необоснованное, чрезмерное употребление иностранных слов в деятельности СМИ, в общественном публичном пространстве, к которым необходимо отнести маркирование иностранными словами промышленных товаров, всех видов наружной рекламы, включая вывески, название магазинов и учреждений и т. п.

Для этого сами Законы РФ должны не носить рекомендательный характер, а указывать на принятие конкретных мер административной ответственности в виде крупных штрафов и иметь чёткие механизмы отслеживания выполнения этих дисциплинарных мер.

3. Возвращение в базовую часть программного обеспечения среднего общего, среднего специального и высшего образования формальной классической логики как основного инструмента развития многофункционального критического и творческого мышления, не допускающего информационного манипулирования сознанием человека на личностном, а впоследствии на общественном уровне.
4. Создание и внедрение в систему дошкольного, общего среднего, среднего специального и высшего образования, специального, соответствующего возрастным психофизическим особенностям развития человека, предмета по формированию навыков безопасного информационного поведения. То есть таких предметов, которые бы с раннего возраста формировали у человека навыки информационной гигиены, самостоятельной социальной информационной вакцинации, проще – индивидуальной информационной самообороны, не позволяющей превращать человека из субъекта восприятия информации в объект манипулирования его сознанием.
5. Создание государственной программы по защите отечественной информации и первейшей её составляющей – языка межнационального общения. Предусмотреть критерии оценки эффективности реализации этой программы, включающие меры материального и духовно-нравственного стимулирования сохранности национальной языковой идентичности и, напротив, строгие административные и материальные санкции против тех граждан, организаций и учреждений, которые безосновательно активно используют в публичном пространстве иностранные понятия, которые легко заменяются без ущерба для содержания сообщения на слова из национального языка.
6. Создание государственных и общественных органов, производящих контроль, оценку и регулирование массовых информационных процессов, осуществляемых в российской сфере широкого потребления (легкой промышленности, торговле, бытовых услугах, рекламе и т. п.), образовании, науке и СМИ.

Данные предлагаемые меры по соблюдению информационной безопасности не могут исчерпывать всех необходимых усилий для решения проблемы замедления активно развивающихся в России процессов информационной колонизации, которая происходит, увы, при попустительстве общества в целом. Но тем не менее это всё-таки достаточно действенные меры, которые могут способствовать профилактике и, главное, пресечению дальнейших попыток разрушения национальной идентификации россиян.

Список литературы

1. Аксёнова С. История языка на уроках в школе // Иркутский школьный

гуманитарный научно-популярный журнал №1, Иркутск, 2003. – 92 с.

2. Высказывания о русском языке. Образовательная социальная сеть.

https://nsportal.ru/shkola/russkiy-yazyk/library/2013/01/01/Vyskazyvaniya-o-russkom-yazyke (Дата обращения 14.06.2025)

3. Гордин А.И., Гордина О.В. Безопасное информационное поведение

человека: социокультурный аспект: [Электронный ресурс]: учеб.-метод. пособие / А. И. Гордин, О. В. Гордина. – Электрон. текст. дан. (8 Мб). – Иркутск: Аспринт, 2024. – 221 с.

4. Гордин А.И., Гордина О.В. Безопасное информационное поведение

человека: учебное пособие для вузов / А.И. Гордин, О.В. Гордина. – С-Петербург: Лань, 2025. – 260 c.

5. История зарубежной литературы XIX века Проспер Мериме (1803-1870).

Источник:http://19v-euro-lit.niv.ru/19v-euro-lit/elizarova-izl/prosper-merime.htm (Дата обращения 17.06.25)

6. Кара-Мурза С. Г. Демонтаж народа. – М.: «Алгоритм», 2007–704 с.
7. Кара-Мурза С. Г. Демонтаж народа. Учебник межнациональных

отношений / Ред. Селин О. В. – М.: ООО «ТД Алгоритм», 2015–704 с.

8. Климов Г. А. Типология языков активного строя. М., 1977; Большая

российская энциклопедия 2004-2017

https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2008049) (Дата обращения 13.06.2025)

9. Кибрик А.А. Индейские языки». Большая российская энциклопедия 2004-

2017 (https://old.bigenc.ru/linguistics/text/2008049) (Дата обращения 13.06.2025)

10. Ленин В.И. Об очистке русского языка. (Размышления на досуге, т.е. при

слушании речей на собраниях) {19}. Полное собрание сочинений. Т.40. Декабрь 1919-апрель 1920, 5-ое издание, М.: Политиздат, 1974 – 537 с.

11. Лесков Н.С. Новое русское слово. Изд-во: “Public Domain” (1895)

(https://www.litres.ru/book/nikolay-leskov/novoe-russkoe-slovo-4614378/ ) (Дата обращения 14.06.2025)

12. Липина М.А. Введение в лингвокультурологию : учебно-методическое

пособие / составитель М.А. Липина. Иркутск: Изд-во ИГУ, 2018. – 128 с.

13. Марьина О.В. Лингвокульторология : учебно-методическое пособие /

О.В.Марьина, М.А.Винокурова, В.Ю. Краёва. Барнаул: АлтПГУ, 2024.– 92 с.

14. Международный образовательный сайт «Учебно-методический кабинет».

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77 – 60196 от 17 декабря 2014 г (https://ped-kopilka.ru) (Дата обращения 14.06.2025)

15. Пословицы русского народа. Сборник В. Даля. М., Гослитиздат, 1957. –

433с.

16. Расторгуев С.П. Философия информационной войны. – Научное издание,

Изд-во «Вузовская книга», МПСИ., 2003. – 468 с.

17. Расторгуев С.П. Информационная война. — М: Радио и связь, 1999.- 415 с.
18. Расторгуев, С. П. Философияинформационной войны / С. П. Расторгуев,

Российская акад. образования, Московский психолого-социальный ин-т. – Москва: Московский психолого-социальный ин-т, 2003. – 495 с.

19. Стельмах В.Г., Тишков В.А., Чешко С.В. Тропою слез и надежд. Книга о

современных индейцах США и Канады

https://www.indiansworld.org/vymirayut-li-indeyskie-yazyki.html)(Дата обращения 13.06.2025);

20. Целищева Н.Н. Классики русской литературы о русском языке. Язык и

этнополитика. Екатеринбург, Уральский государственный аграрный университет, 2018, изд.1, – 300 с. Available at: https://usau.editorum.ru/ru/nauka/monography/1296/view (дата обращения: 14.06.2025)

21. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., 2-е изд., т. 36, 1964.– 838с.
22. Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 “Об утверждении Основ

государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»; Указ Президента Российской Федерации от 19 августа 2024 г. № 702 “Об оказании гуманитарной поддержки лицам, разделяющим традиционные российские духовно-нравственные ценности»; Распоряжение Правительства РФ от 17 сент. 2024 г. № 2560-р «Об утверждении Перечня иностранных государств, реализующих политику, навязывающую деструктивные неолиберальные идеологические установки, противоречащие традиционным российским духовно-нравственным ценностям» // КонсультантПлюс : справочная правовая система.

[1] Гордин Александр Иннокентьевич – кандидат педагогических наук, доцент кафедры социальной педагогики и психологи Иркутский государственный университет.

[2] Гордина Ольга Васильевна – кандидат педагогических наук, доцент кафедры социальной педагогики и психологи Иркутский государственный университет.